Цитаты из книги Shadow and Bone Boxed Set

– Служить своей стране никогда не рано, – объявил принц.

Нельзя поднять мятеж на собственном корабле.

"First vomit, then tears," Nikolai said, coming up beside me. "Don't tell me I've lost my touch."

I stepped back, memorizing every line of his beloved face. Then I turned and walked up the aisle. My steps were sure. Mal would have a life. He'd find his purpose. I had to seek mine. Nikolai had promised me a chance to save Ravka, to make amends for all I'd done. He'd tried, but it was the Darkling's gift to give.

— Если кому-то нужны неприятности, – сказала она, отводя полы пальто, чтобы открыть вид на рукоятки топоров, – у меня всегда есть кое-что про запас.

В голове зазвучал голос Николая: «Люди любят зрелище». Спектакль еще не окончен.

– Они кусаются!
– И поделом тебе, – сказала я. – О, гляньте-ка, целое озеро с чем-то светящимся! Надо засунуть туда руку.

Впоследствии я не могла сказать точно, сделала я это намеренно или случайно, но мое разбитое сердечко потянуло за невидимую нить. Может, я просто была слишком уставшей, чтобы противостоять притяжению. Так или иначе, через секунду я оказалась в расплывающейся комнате и смотрела на Дарклинга.

Полки пустовали без книг. На столе и комоде ничего не было. Все его имущество вынесли наверное, чтобы сжечь или измельчить на мелкие кусочки. Полагаю, стоит порадоваться, что король не снес весь Малый дворец.
Я подошла к кровати и провела рукой по прохладной ткани подушки. Приятно знать, что в нем все же было что-то человеческое - что по ночам он тоже отдыхал, как все остальные. Но могла ли я спать в его кровати, под его крышей?

‒ Ещё раз вытворишь нечто подобное, и я не стану бить тебя, ― сердито прорычала я. ‒А просто разрежу пополам. Он смахнул пылинку со штанов. ‒ Не думаю, что это мудрое решение. Боюсь, люди не одобрят цареубийства. ‒ Ты пока не царь, щенок! ― резко ответила я. ‒ Так что не испытывай моё терпение. ‒ Не понимаю, чего ты так взбеленилась. Народ счастлив. ‒ А я — нет! Он поднял бровь. ‒ Но и несчастной ты не выглядишь.

‒ Боишься, что Оретцев заподозрит нас в чем-то нечестивом? Именно этого я и боялась. ‒ Волнуюсь, что, если проведу в твоей компании ещё минуту, то наблюю себе на кафтан. ‒ Это всего лишь притворство, Алина. Чем сильнее наш союз, тем лучше нам обоим. Мне жаль, если это доставляет Малу неудобства, но нам это необходимо.

- Однажды я и к тебе питала привязанность. - Он резко поднял голову. Эти слова стали для него неожиданностью. Святые, до чего же приятно! - Почему ты не навещал меня? - полюбопытствовала я. - Все эти долгие месяцы?

Дарклинг молчал.

- В Малом дворце не проходило и дня, чтобы
ты не приходил ко мне, - продолжила я. - Чтобы я не видела тебя в каком-то темном углу. Я думала, что схожу с ума.

Дарклинг прислонился к окну, и позолоченная рама приобрела четкость.

- Думаешь, со следопытом будет как-то иначе? Или со щенком Ланцовым?

- Да, - просто ответила я.

- Потому что ты будешь сильной в этой паре? - - Потому что они лучше тебя.

- Ты могла бы сделать меня лучше.

- А ты мог бы сделать меня монстром.
- Никогда не понимал твою привязанность к отказникам. Это потому, что ты долгое время считала себя одной из них?

Я почувствовала это притяжение, тоску напуганной девочки. Даже теперь, после всего, что он сделал, мне хотелось верить Дарклингу, найти способ простить его. Мне хотелось, чтобы Николай был жив. Хотелось доверять другим гришам. Хотелось верить хоть во что-то, чтобы не идти навстречу будущему в одиночку. "Проблема вожделения в том, что оно делает нас слабыми".

- Я похоронила тебя под грудой щебня.

- А если скажу, что уважаю твою безжалостность?

- Вряд ли я тебе поверю.

Его губ коснулась легчайшая улыбка.

Способная ученица, -повторил он. - Зачем тратить на тебя мою злость, если вся вина лежит на мне? Нужно было предвидеть очередное твое предательство, очередную безумную попытку ухватиться за свой детский идеал. Но, похоже, когда дело касается тебя, я становлюсь жертвой собственных желаний.

- Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой способной ученицей. - В его голосе слышалось искреннее восхищение, он казался чуть ли не удивленным. К своему ужасу, я осознала, что жалкая сиротская часть меня радуется его похвале.