Грех

Первая мировая война потребовала служения от многих, в том числе и от священников. Солдаты нуждались в том, чтобы их подбодрили перед боем, в последнем утешении нуждались раненые, кому-то требовалось написать письмо. Поэтому священник на войне личность востребованная. Он и простым людям готов помочь, как это сделал дон Рино. Повстречав молодую девушку, заключенную в туберкулезный диспансер он решил, что обязан ей помочь. Только не понял, что его сан не позволяет нарушать божьи заповеди. Но любовь, страсть, что угодно, могут настигнуть любого. Тем более в описываемых условиях. Эта любовь не имеет права на существование. Эти люди никогда не смогут быть счастливы по-настоящему. Но так случилось. А что потом? Бесконечное раскаяние? Мысли о недостижимом?

Читать о любви трогательно, хоть и печально. Но внимание книге уделить стоит

«Господь не хочет смерти грешника, но чтобы он обратился и жив был» (Ветхий Завет, Книга пророка Иезикииля, 10 13)

Мне понравилась эта книга, хотя я и воспринимала ее как некий эксперимент, игру, затеянную автором с возможностями литературы соприкоснуться с почти неприкасаемой для нее проблематикой смерти, в данном случае смерти на войне и смерти от чахотки, и отразить ее через поступки персонажей. Мне кажется, автора захватила сама идея «поиграть» с отношениями и самоощущениями героев, находящимися в лиминальных состояниях – фактически, в ожидании собственной смерти. Вроде бы, смерть – смерть и есть, от чего бы она не наступила, но вот знание о ней, ее приближение, сопровождающие ее ожидание, ощущения и рефлексии толкают героев на разные действия. И оказывается, что разница эта существенна: для героини смерть выступает как скорая неизбежность, и она стремится за отпущенное ей время взять от жизни всё, и скорая смерть оправдывает ее безбашенность, а для героя – всего лишь как вероятность, хотя и увеличенная участием в Первой мировой войне, что разворачивает для него широкий спектр поступания, в том числе реализацию той полноты человеческой свободы, которую он считает для себя возможной. Возможной, но порой недопустимой…

… потому что главного героя Рино Сольда автор сделал священником, жизнь которого структурирована понятиями греха, запрета, ограничения собственной человеческой природы во имя служения Богу. В мастерских мизансценах длящейся чуть более трех месяцев истории он строит поле внутренней борьбы героя с самим собой. Его внутренняя война отражается вовне – в его попытках воевать наравне с солдатами, идти наперекор тупым командирам, выслушивать простые мужские исповеди, к которым он не всегда бывает психологически готов. То, как он постепенно сдает свои позиции, двигаясь навстречу собственной подлинности и теряя (а порой и сдирая с себя) религиозные обертки своей естественной личности, - интересный процесс, наблюдать за которым на всем протяжении книги весьма увлекательно. Эта его война многолика: это и битва молодого мужчины с собственной телесностью, и человека, сознательно давшего обет целибата, – с любовью к женщине, и агрессивной ярости воина – с пацифизмом священника, и военного капеллана – с тупой военной машиной, и смирения пастыря Божьего – с осознанным осуждением бессмысленности убийств.

Эта книга – больше, чем просто история о священнослужителе, поддавшемся греховной телесной страсти. Если бы П. Феста-Кампаниле написал только об этом, наверное, я и читать бы не стала, настолько безразличны мне описания подобных мытарств. Но это было даже не больше, а выше, потому что подняло дискуссию о греховности на экзистенциальный уровень и создало для ее понимания новые контексты: грех и милосердие, грех и человеческие слабости, грех как поступок, «более тяжкие» и «менее тяжкие» грехи, соотношение наказания за грех и награды за греховность, грех и раскаяние, грех и вина, грех и измена самому себе, «высшие» и «низшие» грехи, грех и безгрешность, грех и искупление, ну, и дальше – покаяние и прощение… И все же итог, видимо, такой:

«… хочу научить вас, как спастись. Для этого надо победить грех. А вы хоть знаете, что такое грех? Ответом было молчание» (В.Пелевин, «Затворник и Шестипалый»).

И вот так всегда, когда берешься за такие книги.