Мой желанный враг

Когда в доме счастлива женщина, счастлива и вся семья.

Я думал только о том, какую боль ей причинить, чтобы она не имела надо мной больше власти. Думал о том, что бы сделать, чтобы не желать её больше. И одновременно мне не хотелось делить её ни с кем.

Загорский – он как адова печь, и я сегодня без страха сунула в неё руку. Всего лишь руку, а сгорела целиком. Сгорела. И отдала этому дьяволу свою душу.

Меня невыносимо тянуло к этому мужчине – пугающему, внушающему ужас, бросающему в меня унизительные слова и оскорбления, к этому обаятельному, харизматичному, беспощадному монстру. Мне казалось, что я разглядела в нём что-то потаённое, что-то спрятанное от посторонних глаз, что-то человечное, и это было единственным, что останавливало меня.

Я не узнавала саму себя. Не слышала. Не хотела слышать. Я сама в этот момент стала зверем, ведомым лишь инстинктами. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Не хотелось, чтобы передумал. Я хотела гореть в геенне огненной вместе с ним.

«Марк»…
Она всегда произносила моё имя как-то по-особенному.
Наверное, услышать его перед смертью – самое сладкое и приятное, что может пожелать умирающий. Я втянул носом воздух, закрыл глаза, расправил плечи и стал медленно выдыхать, ожидая конца.

Я ни черта не мог поделать со своими демонами: они шептали мне, чтобы я убил нас обоих, и я готов был исполнить их желание.
Просто, чтобы она не досталась ему.

Я колотил по стене ванной и отчаянно её ненавидел. За то, что свела меня с ума, околдовала, одурманила, привязала к себе невидимой леской и разрушила то последнее человеческое, что осталось внутри меня.

В мире денег всё напускное, всё фальшивое – важна лишь цена, за которую ты можешь купить и любовь, и благосклонность, и даже друга.

Эта Полина была нужна мне, как бутылка хорошего виски, как наркотик, приняв который ты ненадолго ощущаешь облегчение, но знаешь, что дальше тебя ждут лишь горечь и расплата. Ломка. Сильнейшая, адская боль – просто от осознания того, что не можешь касаться её, что она не твоя, что никогда не будет твоей, и ты сгниёшь заживо от мыслей об этой стерве.

Мужская дружба всегда проще, понятнее и честнее женской. В ней меньше обид и недосказанности. Если вы чем-то недовольны, вы прямо говорите об этом. Или бьёте в морду. Вопрос закрыт, и вы спокойно общаетесь друг с другом, переступив через этот конфликт и живя дальше.

Я водила пальцами по его мокрой спине и старалась не закрывать веки, чтобы не увидеть там, за их занавесом, злые глаза Загорского, которые обещали затащить меня в ад. Я боялась саму себя и того, что мне периодически становилось интересно: что же там, в его персональном аду? Что за демоны, и чем они питаются? И будет ли больно, если взглянуть на них хотя бы одним глазком?

А с этой Полиной я стал буквально невменяемым.
Мне постоянно хотелось уколоть её побольнее, сжать, сдавить, смять, растоптать. Хотелось причинить ей боль за то, что она одним своим взглядом сумела пробраться внутрь меня и вонзить туда свои шипы. Хотелось до хруста в костях, до ломоты в мышцах оказаться внутри неё, пометить её собой, подчинить своей воле.

Всё покупается, и всё продаётся. Главное – цена.

Его энергетика гипнотизировала, завораживала. Она действовала подобно парализующему яду и совершенно лишала воли. А взгляд… тот бил словно хлыстом. Невыносимо тяжёлый, пугающий и дикий. Мне показалось, что этот человек в одну секунду занял собой всё пространство вокруг меня.

Никто не виноват в том, что к нему приходит болезнь.

Я ни черта не мог поделать со своими демонами: они шептали мне, чтобы я убил нас обоих, и я готов был исполнить их желания.
Просто чтобы она не досталась ему.

И внутри что-то ослепительно взорвалось. Вспыхнуло.

Когда умирает, тот кого ты знаешь, остаются воспоминания:  голос, запах, ваши разговоры, его любимое занятие.