Мой желанный враг

Ты можешь ненавидеть меня дальше, а я буду ненавидеть тебя. Главное. что это взаимно.

- Ты никогда его не полюбишь. Никогда. Не полюбишь. Потому что нет никакой любви. Ее нет...

Ты вдохнула жизнь в мою пустую душу, научила чувствовать. Я позволил себе полюбить тебя, и… это было лучшим решением в моей жизни.

Чудовищами не рождаются, ими нас делает жизнь.

Влюбляясь, мы совершаем кучу ошибок. Но там где нет любви, там всё становится ошибкой: каждый взгляд, каждый вздох, каждое обещание.

Вся беда в том, что единственный способ узнать, что это ошибка, это совершить её. Больше никак.

Когда умирает тот, кого ты знаешь, остаются воспоминания: голос, запах, ваши разговоры, его любимые занятия.
Когда у тебя отнимают новорождённого, то ничего этого нет. В памяти остаётся лишь его плач.

При других обстоятельствах мне понравился бы именно он, но после услышанного оскорбления, всё, что я чувствовала при взгляде на этого человека - это лишь отвращение. И первое, что ощутила, столкнувшись с ним взглядами сейчас, это парализующий страх.

Чудовищами не рождаются, ими нас делает жизнь.

- Я убью каждого, кто мне хоть ещё раз скажет, чтобы я успокоился, ясно?! – Обращается он к врачу.

Медик бросает на него недовольный взгляд и возвращается к работе.

- Я рожаю, Загорский! – Рычу я, впиваясь пальцами в его руку. – Ты можешь заткнуться хотя бы на минуточку?!
- Да, милая. – Нехотя выдыхает он.

Я всё это время ненавидела Загорского, представляла, как убью его, что даже забыла о том, как сильно люблю его.
Люблю это чудовище. Резкое, грубое, искренне, даже в самых обидных словах и поступках. Моё чудовище... Не хочу, но люблю...

«Благодарность - праматерь любви»

Я поцеловал Полину, и мне захотелось большего. Чтобы её глаза смотрели только на меня, чтобы мысли были обо мне, чтобы её тело желало только меня. Но больше всего я хотел её сердце, потому что уже тогда понимал: её любовь излечит меня. Любовь излечивает вообще от всего. Она даже из чудовища может сделать вполне нормального человека.

Нельзя. Нельзя отнимать ребёнка у матери. Никогда.
Эта уникальная связь больше, чем просто связь. За эти дни я поняла это ещё отчетливее. Я чувствовала, что Ярослав проснулся, потому что у меня приходило молоко. Я научилась понимать, чего он хочет или не хочет, хотя он не мог выразить это словами. Я ощущала любое изменение его настроения лишь по тону голоса. Мы снова стали единым целым. Неужели, можно лишить моего мальчика всего этого?

Безысходность и невозможность всё исправить в очередной раз режут меня, словно острым ножом, но мне нужна эта боль, лишь она доказывает, что я всё ещё здесь.

Связь матери с ребёнком это что-то большее, чем просто связь. Нельзя разлучать их, это преступление. Это как отрезать у женщины руку или ногу, как вырезать её сердце и сказать: «Живи! Попробуй-ка выжить теперь».

Оказывается, можно обожать человека, который рядом, и совершенно ничего к нему не чувствовать. Можно уважать его, заботиться, умиляться его ужимкам, смеяться над шутками, поддерживать, с удовольствием разговаривать, обнимать, делиться теплом и при этом принимать его скорее как друга, как партнёра, как… Да мне было всё равно как.

Когда этот мужчина оказывается рядом, у меня отключаются и мозги, и инстинкт самосохранения, и даже здравый смысл. Мне просто нужно быть здесь, нужно быть с ним, нужно чувствовать его каждой клеточкой тела, и с этим ничего нельзя поделать.

Я не знала, что значили для него эти касания. Но для меня они значили многое. Я открывала его для себя заново, пыталась понять, услышать, почувствовать сильнее и осторожно пробраться за толстую броню из ядовитой злости и грубой ненависти. Мне хотелось нащупать то настоящее, что пряталось в глубине его звериной сущности и безумия, хотелось ощутить его тепло, вытащить его на свободу.