Не сарказм, подобный уксусу, и не цинизм, который часто бывает голосом разочарованного идеализма; ирония прицельно освещает жизнь холодным лучом прожектора, выхваятывая и увеличивая отдельные фрагменты. Иронист не озлоблен, он не старается разрушить все достойное и серьезное, он презирает остряков, гонящихся за дешевым успехом. Он стоит, так сказать, отчасти в стороне, наблюдая и вещая со сдержанностью, которая время от времени украшается вспышкой рассчитанного преувеличения. Он вещает с определенной глубины, а следовательно, его природа - иная, чем у остряка, который так часто говорит языком и больше ничем. Цель остряка - насмешить, иронист может смешить, но стремится в первую очередь не к этому.
К иронии нужно иметь склонность, но она не дается без ежедневного упражнения; совсем как игра на скрипке.