Мудрость толпы

Бывший наставник Вальбека имел репутация глубокого мыслителя, однако, на её взгляд, он был из тех, кого идиоты почитают за гения: его идеи представляли собой сплошную путаницу с пустотой в середине.

Некоторые люди никогда не смогут простить того, что их простили.

Показывать боль – значит, напрашиваться на новую.

Для того, чтобы изменить мир, вы должны сначала сжечь его дотла.

Жизнь всего лишь череда моментов, каждый из которых надо прожить как следует.
Мы тратим столько времени, ухаживая за садом, но забываем прийти в этот сад, сесть и порадоваться сделанному.

Жизнь, несомненно, умеет совать человеку под нос его давние ошибки.

К добру или к худу, оно уже прошло, это нечто законченное, определенное и усеянное разочарованиями, как поле сражения усеяно трупами. Но будущее – это свежая пашня, полная потенциала. Будущее мы можем повернуть в нужную сторону, придать ему удивительные очертания!

Люди приспосабливаются. Приспосабливаются быстрее и полнее, чем это можно себе представить.

Любовь может свести людей, пока светит солнышко, но она их не свяжет, когда настанут холода. По моему опыту, ненависть лучше. Люди объединяются против общего врага. Тем не менее потом враги оказываются побиты и остаются в прошлом. И что происходит тогда? Люди уже привыкли к врагам, им нужно ещё! Они начинаются кидаться друг на дружку.

Когда даёшь маленьким людям башмаки больших людей, это не делает их большими, а только заставляет спотыкаться.

– Могу ли я поинтересоваться целью твоего визита? Видимо, желание напоследок поговорить с осужденным?
– Пожалуй. А также… – Она поглядела ему в глаза. – Отпустить тебя на свободу.
Орсо несколько мгновений пытался осмыслить услышанное.
– Отпустить… как там дальше?

– Я знаю, что слишком давила на тебя. Читала тебе нотации. Была с тобой чересчур строгой. Я сожалею обо всем этом. Может быть, теперь, когда у тебя собственные дети, ты поймешь… Быть родителем… тут нет никакого плата. Просто серия ошибок, которые ты делаешь и даже не замечаешь. Прошу, поверь… – Она вздрогнула, наткнувшись на его железную ногу, словно тоже почувствовала боль. – Все чего я хотела, – это чтобы ты был счастлив!

– Луки к бою! – проревел капрал Грей напрягая жилы на толстой шее и одновременно глядя на Лееба с выражением смутного отчаяния. Наверное, так может глядеть кормчий тонущего корабля на своего капитана – молчаливо спрашивая, неужели они действительно сейчас пойдут ко дну вместе с судном.
Возможно, поэтому-то капитаны и тонут вместе с кораблем: у них просто нет лучших идей.

Вот вам, пожалуйста: люди говорят, что хотят справедливых правителей, а в результате всегда выясняется, что им больше по душе, когда всем заправляет какой-нибудь ублюдок. Наверное, так для них привычней.

Неужели вот так каждый раз и выходит? Ты получаешь то, чего хотел, но каким-то образом оказывается, что хотел ты совсем не этого? И каждая победа оборачивается поражением, просто другого рода?

В истории нет правильных сторон, в том-то вся и штука! Какая сторона была правильной, выясняется сильно позже, когда всем на это уже наплевать.

Из таких вот моментов и складывается жизнь монарха: один нежданный кусок дерьма за другим.

Жизнь, не оставляющая следов, - а жизнь ли это вообще?

Если действительно существует такая вещь, как удача, похоже, ее отпускают в ограниченных количествах.