В семи сантиметрах от полюса

- Радио слушал? Слушал радио? -председатель шахткома был темпераментным человеком: он жонгли­ровал словами, каждое слово он подкидывал в воздух минимум два раза.

• Чэловэк летит, дорогой!
• Слышал, Михаил Александрович.
• Товарищ Гаганов в космосэ, дорогой.
• Гагарин, Михаил Александрович.
• Все знаэшь, дорогой. Молодец! Ты - наша гордость.

• Заданиэ понял? Бэги!
• Какое, Михаил Александрович?
• Нэ играй, дорогой. Нэ играй. Дэлать надо!
• Что делать?
• Ай-ай, какая нэпонятливая молодежь! Портрэт! Пэрвого космонавта дэлать.
• Обязательно сделаю. Скорей бы газеты пришли.
• Зачэм газэты, милый? Нэ хочешь понять! Портрэт сейчас надо. Нэмэдленно. Люди увидят - работа вэселэй пойдет.
• Но, Михаил Александрович, портрет ведь. Лицо... Сходство должно быть...
• Кто против лица? Кто, дорогой? Похожэ рисуй. Ты - наша гордость!
• Не понимаю...
• Плохо говоришь, дорогой. Обижаеэшь! Радио слушал?
• Но портрет...
• Нэ так слушал! Хорошо слушай - открытое, русское лицо. Понял? Простое, открытое лицо! Понял? Чего ещё? Рисуй! Народ ждёт!

Очень скоро я истощил скипидарный запас местной аптеки. Впрочем, кое-какие остатки этого продукта, вне­запно ставшего дефицитом, работники аптеки, видимо. отложили на черный день. Отказывая мне, они подозри­тельно прятали глаза.
Потеряв расположение аптеки, я очутился в безвы­ходном положении. Но голь, как известно, на выдумки хитра: я додумался до перехода на солярку. Краски ста­ли темнеть и с негодующим шипением проходили сквозь холст насквозь. В красках бушевало машинное масло. Но все-таки это был неплохой выход, солярка...
Безобразно вела себя и кисть - щетина ломалась на морозе, как пересохшая хвоя. Ледяными узорами оставались на гуашах падающие снежинки. Особенно раздражал меня пар от дыхания - он заслонял все во­круг белым облаком, ледяными кристаллами оседал на холсте.
Однако все попытки обойтись вообще без дыхания ни к чему не привели.