Заставь меня влюбиться

— И, стоя на остановке, почему-то посмотрел на небо, и попросил, хоть и сомневался, что меня кто-то услышит: «Дай мне знак». А через минуту увидел тебя.
— Ага, — усмехнулась я.
— Да. И это было, как глоток свежего воздуха. — Его голос звучал печально, дыхание прерывисто. Мне стало не по себе, оттого, что он не смеялся, как обычно. — А когда ты села на скамейку и начала ругаться, мне впервые захотелось что-то делать для кого-то, не для себя. Захотелось меняться, доказывать, что я достоин. Я понял: вот оно.
— Оно?
— Она. — Он дернул уголками губ, будто боясь улыбнуться. — Нашел тебя и нашел себя. Как-то так.

— Вот как. А я уж было подумала… — Отмахнулась Вика. — Особенно, когда ты упомянул, что тренировался на ней. Самый первый раз, и все такое!
Она хихикнула.
Прекрасная шутка. Главное, смешная. И вовремя ввернутая в разоблачительную речь! Браво! Кто-нибудь, дайте ей уже кубок. Приз за победу в конкурсе «Лает, ноне кусает». Хотя нет, мне сейчас действительно было больно. Выходит, кусает. И еще как.
— Ох, — выдохнул Дима, наклоняясь. Его руки скользнули по моей талии, голова легла на плечо. — Тренировался да. Использовал ее тело. Наглым и бесстыдным способом, но всего лишь, как холст.

Сопротивление было бесполезно. Это уж я и так поняла. Особенно, когда на столе в уютной, скромно обставленной столовой расположились, заняв все пространство, голубцы, шарлотка, огромное блюдо, содержащее, наверное, килограмма два пельменей, борщ в трехлитровой кастрюле, чайник сладкого чая с трехэтажными бутербродами, картошка с селедкой, ваза с конфетами и пятью шоколадками.
— Пока не съедите, не выйдете из-за стола!
Ну, никто и не сомневался… Шлеп! На кусок хлеба упала, наверное, 200 граммовая пачка масла. Правильно, нам же поправляться надо! И в чай вылилась почти банка сгущёнки.
— Ешь-ешь!
Спорить не вышло. Мы ели-ели. До седьмого пота, наверное.

— Ба, не ругайся, — он крепко расцеловал ее в обе щеки, — лучше смотри, кого я тебе привез!
Дима развернул ее в сторону машины и указал рукой. Я поправила прическу и улыбнулась. Интересно, пора уже выходить?
Женщина всматривалась, щуря глаза. Волосы, убранные сзади в хвостик, были идеально черными, ни единого седого волоска. Минимум морщин на лице. Пытливый взгляд, гордая осанка.
— Козу что ли? — Проворчала она после недолгой паузы.
Вот те на! Хорошенькое приветствие… Так меня еще не называли…
— Ба… — Выдохнул Дима.
— А куда ты ее? В багажник что ли? Показывай давай! Мне твой отец давно козу обещал. Только их, буржуйскую, которая молока много дает.
— Да не козу, ба! — Он взял ее за руку и снова указал на меня. — Смотри.
— Гусей что ли?! — Обрадовалась вдруг она.
— Каких гусей? — Задергался Калинин, увлекая ее за собой.
— Кроликов? — Уперлась бабуля. — Нет, мне кроликов не надо, вези обратно.

Анка-пулеметчикса: Всего два вопроса. Почему этот псих под окнами орал навесь двор мое имя? И можно как-то сделать так, чтобы обратный обмен машинами не состоялся?
Я: А мы катаемся на его восьмерке, это не машина, а орудие пыток!) И уточнение: ее тоже зовут Анечкой)
Анка-пулеметчикса: Раздери меня динамит!
Я: Так что вы соперницы) И с ней трудно соревноваться, она милая)
Анка-пулеметчикса: Зато у меня есть сиськи.
Я: Аргумент.
Анка-пулеметчикса: Лучший аргумент в любом споре.
Я: Отдохните там хорошенько. И задержи Пашку надолго, если сможешь - на неделю хотя бы. Мы первый день без этой пиявки, этой какой-то кайф.
Анка-пулеметчикса: Не забудьте поцарапать его восьмерку, мне «бэха» больше нравится.