Billy Summers

Он подходит ближе, потому что картина висит в дальнем углу комнаты — зачем ее там повесили, непонятно, туда даже свет не попадает, — и видит на ней кусты живой изгороди, фигурно подстриженные в форме разных зверей. Слева стоит пёс, справа два кролика, по середине два льва, а за ними кажется, бык. Или так изобразили носорога? Картина написана плохо, зелень неестественно яркая, и художник зачем-то мазнул львиные глаза красным — видимо, хотел придать им зловещий вид.

— Кто заплатит шесть миллионов за то, чтобы пристрелить стрелка, пристрелившего другого стрелка?

Баки смеётся.— Хорошо сказано, надо запомнить! Прямо «Карл у Клары украл кораллы».

Меряет шагами комнату, точно взволнованный муж из старых комиксов, у которого рожает жена.

Такие встречи статистически маловероятны, однако происходят каждый день. Все пути ведут к свиданию — это знает стар и млад.

Интересно, что он видит и что увидит на другой стороне: жемчужные ворота, золотые берега или чёрное ничто?

Очень неплохой куш, и к тому же необлагаемый налогами, но есть один нюанс: покойнику деньги не нужны.

Одно обстоятельство портит героическую картинку: злодея он застрелил из укрытия. Пустив пулю ему в затылок.

А самая большая ошибка — думать и вести себя как нормальный человек. Он — не нормальный человек. Он наемный убийца и мыслить должен как наемный убийца, иначе ему никогда не выйти сухим из воды.

Колин не единственный, кто снимает происходящее на видео. Многие (решив, по-видимому, что поднятый в воздух айфон делает их неуязвимыми) заняты тем же самым.

Билли пустит пулю прямо в этот вихор — и в мозг. Туда, где хранится его сокровенная тайна, которую он надеется променять на карточку «Бесплатно выйти из тюрьмы».

Утро после секса на одну ночь бывает довольно мерзким, Билли сам иногда с этим сталкивался, но на сей раз все неплохо.

Конечно, убивать он их не собирается, но что-то внутри их умрет, когда они узнают о его истинных намерениях.

Дубак был адский. Все равно что дрючить шлюху в холодильнике, говорила Ронни.

К тому времени я стал подростком, а подросток, когда ему больно, скажет что угодно, лишь бы причинить боль.

Далтон Смит не засиживается подолгу на одном месте. Он — перекати-поле.

Выходит, Ник не только заглядывает в его новый крутой ноутбук, но и дома его пасёт. Опять невольно вспоминается «1984».

Сможет ли он написать историю собственной жизни от имени «тупого я»? Затея рискованная, но вполне осуществимая. Написал же Фолкнер «Шум и ярость». Ещё один хороший пример — «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза. Наверняка есть и другие.

После запоздалого обеда он ложится в кровать, закидывает руки за голову и суёт их под подушку, где прячется прохлада. Как молодость и красота, она не вечна.