Paradoks dobra

У человека все иначе. Мы живем в окружении сплетен, и репутация для нас крайне важна. Часто мы этого даже не осознаем. Люди охотнее жертвуют деньги и убирают в комнате в присутствии наблюдателей. Наблюдателям даже необязательно быть живыми людьми. Достаточно нарисовать на чашке два кружочка, напоминающие глаза, и поставить ее рядом с ящиком для пожертвований - и люди начнут жертвовать больше денег. Наша чувствительность к чужому мнению проявляется уже в раннем детстве. <...>

Согласно гипотезе Александера, в основе развития нравственности лежит социальное давление, возникающее как результат хорошей или плохой репутации. В краткосрочной перспективе люди с плохой репутацией могут исправиться и стать законопослушными членами общества. Но в долгосрочной перспективе плохая репутация приведет к эволюционным генетическим изменениям: несдержанные, вспыльчивые или слишком эгоистичные люди, так и не сделавшие никаких выводов из критики в свой адрес, будут меньше жить и оставлять меньше потомков. То есть люди, не подчиняющиеся правилам группы, передадут будущим поколениям меньше генов, чем люди с хорошей репутацией. <...> В процессе эволюции человек становился все добрее. Речь породила репутацию, а репутация породила нравственность.

“Военная некомпетентность” – это термин, который использовал психолог Норман Диксон для обозначения ситуаций, когда командиры проигрывают вопреки своей уверенности в победе. Такие поражения характерны для битв, в которых силы примерно равны (в противоположность асимметричным атакам). Но неожиданные поражения случаются также и в асимметричных войнах последнего времени. Политический аналитик Айвен Аррегин-Тофт классифицировал военные победы с 1880 по 1998 год на основе того, был ли один оппонент “сильнее” другого. “Сильной” он считал сторону, чьи материальные средства по меньшей мере в десять раз превосходили силы другой стороны. Вероятность, что сильная сторона победит, в последнее столетие стабильно снижалась: до 1850 года она составляла 88 %, а после 1950 года – всего 45 %. Почему же командиры вдруг разучились предсказывать победу? Как считают Джонсон и Маккей, основная причина – в том, что со временем у армий появилось гораздо больше возможностей для борьбы с незаконными вооруженными формированиями и партизанскими отрядами.
Военные ведомства, конечно, стремятся избегать ошибок при принятии решений. Пытаясь понять, какие факторы влияют на вероятность победы, Диксон получил беспрецедентный доступ к документам британской армии за целое столетие, начиная с Крымской войны 1853–1856 годов. Он обнаружил четыре основных признака некомпетентности, определяющих исход сражений: переоценка собственных сил, недооценка сил врага, пренебрежение данными разведки и нерациональное использование человеческих ресурсов.
Диксон показал, что дополнительно проблему усугубляло коллективное мышление, добавляя к списку еще шесть признаков некомпетентности. Это всеобщая иллюзия неуязвимости, коллективная склонность цепляться за сомнительные, но дорогие сердцу аксиомы, слепая вера в непогрешимую нравственность своей группы, шаблонное представление о враге как об абсолютном зле, с которым нельзя вступать в переговоры (или, напротив, как о слишком слабом, не представляющем угрозы противнике), коллективная иллюзия единодушия группы (основанная на ложной предпосылке, что молчание означает согласие) и самопровозглашенная цензура для защиты группы от информации, которая может ослабить ее решимость (например, от шпионских докладов).

Коалиционная проактивная агрессия лежит в основе казней, войн, массовых убийств, рабства, дедовщины, ритуальных жертвоприношений, пыток, линчеваний, гангстерских войн, политических репрессий и других бесчисленных примеров злоупотребления властью. Из-за коалиционной проактивной агрессии существуют главенство суверенитета над человеческой жизнью, кастовость как система повседневного доминирования и тюремщики, заставляющие заключенных копать себе могилы.

Коалиционная проактивная агрессия сажает тупиц на королевский трон и создает многолетние диктатуры. Она остается бичом человечества со времен плейстоцена. За долгую историю нашего вида она подарила нам способность проявлять великую доброту — но и принесла огромное зло.

В связи с этим полезно вспомнить, что проактивная агрессия у психически здоровых особей — это очень избирательное поведение, которое тонко подстраивается под ситуацию. Самцы лангуров не убивают кого попало; они вообще не убивают, если их потенциальные жертвы находятся под надежной защитой. Шимпанзе устраивают проактивные нападения, только если их сила превосходит силу противника. Охотники-собиратели, живущие рядом с земледельцами, стараются не вступать в конфликты. Проактивная агрессия не возникает из-за приступа ярости, алкогольного опьянения или тестостеронового помутнения рассудка. Проактивная агрессия всегда продумана и основана на предварительной оценке возможных рисков. Как правило, проактивная агрессия исчезает, когда перестает приносить выгоду.