здесь
будет
город-сад!
(с) Маяковский
Примечательна та трансформация, которая, как мне кажется, произошла с жанрами утопии и антиутопии.
Думаю, что первоначально в утопии абсолютно не важен был тот факт, что все счастливы, все человеческие права реализованы, а все обязанности приносят радость и пользу. Это как бы само собой разумеется. Важны были детали. Как именно устроена система? Как устроено правление, воспитание, образование, как распределяются блага? Вся соль утопии именно в деталях.
Антиутопия же, по-моему, первоначально была задумана наоборот. Не важно как именно тебя контролирует старший брат - наблюдает с помощью камер или посылает тебе контент на стены. Сам факт этого контроля уже должен вселять в нас ужас. Технические подробности значения не имеют.
Но случилось иначе.
Утопии сегодня наивны как детские сказки. Дискутировать о конкретных деталях на полном серьезе нелепо, т.к. по сути неинтересно какой именно механизм позволяет курочке Рябе порадовать своих стариков золотым яичком. Если мы не верим в яичко, то зачем нам спорить о механизмах?
Антиутопии же наоборот. Из-за того, что сама их суть перестала шокировать и стала чем-то обыденным, именно технические детали вызывают особый интерес. За сколько лет до реальности Брэдбери предсказал интерактивное телевидение? Какие именно слова оруэллского новояза употребляются сегодня? Что можно считать сегодняшней сомой? Это уже не глобальный ужас от чтения апокалипсиса, а спортивный интерес читателей Ж.Верна, сравнивающих Наутилус с современными субмаринами.
Оставим в стороне ту человеческую трагедию, которая заключается в нормализации сути антиутопии. Это неважно. Мы здесь про литературу.
А для нее этот переворот заключается в потере интереса читателя к утопиям. Во всяком случае, моего интереса. А остальные мне неинтересны.
Возьмем к примеру “Город Солнца” (о гораздо более интересной утопии – «Туманность Андромеды» мы поговорим скоро). Прочел я её где-то год назад. Примерно в те же месяцы я прочел первую повесть про Незнайку. И хоть конкретно Солнечный Город появится лишь во второй повести, но города Цветочный и Зеленый тоже утопические.
Надо сказать, что устройство жизни в обоих произведения (Кампанеллы и Носова) заинтересовало меня примерно одинаково. То есть, никак. Но они похожи.
Давайте суммируем Кампанеллу, чтобы было понятно даже маленьким читателям Носова.
Городом правит Знайка. Шпунтик и Винтик – элита общества. Гусля и Тюбик – тоже важные винтики (и шпунтики) системы. Кнопочки и Синеглазки не хуже малышей.
Вернемся к Кампанелле.
Большое внимание уделяется архитектуре города. Советую вместо этого прослушать цикл коротеньких лекций на сайте «арзамас» под названием «как придумать город», где, между прочего, есть и лучевой город Ле Корбюзье, и другие утопические планировки – Зеленоград, Магнитогорск, Тель-Авив, пригороды Лондона.
Зависимость счастья соляриев от астрологии не выдерживает никакой критики, и вызывает в лучшем случае усмешку. А в худшем – зуд в пальцах, требующий немедленно перелистать.
Военное, политическое, судебное устройство – кто уже читал Носова, можно не повторяться.
Единственное, что вызвало мой живой интерес – это семейная и сексуальная жизнь в солнечном городе. Здесь Кампанелла оставил летописца коротышек с носом. Ведь в СССР секса еще не было, а в средневековой Италии он уже был. Люди уже "Декамерон" читали, и понимают, что откуда растет. И с этим нужно было что-то делать. Как-то регламентировать что ли, направить в нужное русло. Короче, не пускать на самотек.
Поскольку Город Солнца – это социалистическая структура, где все общее и нет никакого неравенства, то и жены, и дети не могут быть частными. Симпатии четко отделены от деторождения.
Дети с младенчества являются собственностью государства. Здесь Кампанелла переплюнул даже другого коммунистического утописта – В. Ленина и недалеко отошел от недавней практики израильских киббуцев.
Сексуальные партнеры назначаются сверху (в смысле – пары назначаются начальством, а не в какой позе) и раз в несколько месяцев меняются. Все это во благо государства и во избежание зависти, несправедливости и прочих неприятных чувств между соляриями. В принципе, интересно здесь то, что такая замечательная система органично смотрелась бы и в антиутопии.
Так что Незнайка был бы освобожден от изматывающей необходимости выбирать из многочисленных поклонниц. Пилюлькин и Медовица не имели бы возможности разминуться. Разве что, если один из них показался бы Знайке слишком хилым, или зведы бы не сошлись, или рылом не слишком вышли. Да мало ли? А вот Пончику и Сиропчику пришлось бы серьезно занятся собой. Их перспективы на потомство, или на получение «достойной» пары, весьма тощи. А гомосексуализм в этом земном раю наказуем. Причем смертной казнью (но только, перефразируя знаменитое русское выражене, пойманым во второй раз. Гуманизм все-таки).
Ну и как обычно, главная идея этой утопии – «государство важнее конкретного человека». С такими посылом действительно любая утопия легко превратится в антиутопию.
83 понравилось
