Coin Locker Babys

Я тебе скажу, Кику, только ты не удивляйся. Я посланница страны крокодилов. Диснейленд разделяется на четыре страны. А в мозгу три страны: страна движения, страна желания и страна мышления. Царь страны желания — крокодил. Царь страны движения — угорь. Царь страны мышления — мертвец. Я живу в царстве крокодилов. Я ведь хорошенькая, не толстая, не бедная, со здоровьем все нормально, сифилиса врожденного нет, и даже если не нравлюсь кому-нибудь, не очень от этого переживаю, запоров не бывает, зрение — оба глаза единица, и бегаю быстро, так что бог крокодилов повелел мне не думать о всякой ерунде. Понимаешь? Я — посланница. Меня выбрали для того, чтобы сделать из этого города царство крокодилов. А в помощники назначили мужчину. Я все время ждала, когда ты появишься. Ты родился для того, чтобы разорвать этот город на куски. И встреча со мной — лучшее тому доказательство.

С обоими Мураками я свела знакомство еще в универе. Но, если Харуки мы проходили по программе курса зарубежной литературы, то на Рю я вышла в период моего первого увлечения Палаником. Кто-то сказал, что это его японский вариант, что сейчас мне кажется несколько некорректным, так как писать Рю начал гораздо раньше своего более известного американского коллеги. И это только добавляет ему плюсов в моих глазах, если бы я прочла эту книгу, ничего не зная об авторе и не видя его библиографии, никогда бы не поверила, что она написана в 1980 году.

С самого начала история наполнена темными мрачными тонами, также как и жизнь двух главных героев. Их матери не просто отказались от них, а бросили умирать своих новорожденных детей в камерах хранения на вокзале. Большинство младенцев, от которых избавляются столь варварскими способами как этот, погибают, но Кику и Хаси выжили и даже в пятилетнем возрасте были усыновлены, но клеймо, полученное ими при рождении, никуда не исчезло и сломало им жизни. Вечные попытки ответить на вопрос почему она это сделала?!, обвинения себя и всего мира рушат их еще толком и не начавшиеся жизни. Один мог стать прекрасным спортсменом, но оказался в тюрьме, второй стал успешным музыкантом, но все равно попадет в психушку еще до совершеннолетия. Кто виноват?.. И можно ли простить этого кто-то?.. Для меня ответы есть, для них, увы, нет, а потому они обречены мучаться, терзаться и разрушать себя и все что вокруг них.

Тягучий, вязкий, плотный текст... Как болото, в которое должно превратиться Токио, пригодное для жизни людей из царства крокодилов. Повествование, постоянно идущее на грани реальности и вымысла, кажется еще шаг и мы окажемся за чертой, где люди превратятся в силуэты, а мир окажется чьим-то болезненным сном, кошмаром, от которого наше общество не может проснуться, а потому обреченно погибнуть...

Вообще ощущение болезни мира, болезни общества не покидало меня на протяжении всего чтения. Автор вводит в повествование разных персонажей из разных слоев общества с разными судьбами. Автор ведет нас по разным мирам, существующим в любой стране: мир сиротского приюта, мир маленького постепенно умирающего шахтерского городка, мир гетто с его проститутками обоих полов, сумасшедшими и наркоманами, богемный мир успешных музыкантов, продюсеров и и иже с ними, мир тюрьмы, мир психбольницы... Такие разные и такие одинаковые в своей ауре болезни, которой поражен весь мир... Так почему бы его не уничтожить?..

Концовка странная, с кучей подтекстов и подсмыслов как и весь роман, который каждый способен понять (или не понять) по-своему. Можно крутить так и сяк, можно трактовать по всякому. Спасение или смерть? Долгожданные ответы или очередные вопросы? Бред вырвавшегося на волю сумасшедшего или сбывшийся план другого психически неустойчивого мальчика?.. Яркий, многогранный, неоднозначный роман, картины из которого еще не скоро покинут мое воображение: крокодил, переползающий скоростное шоссе, прыгун с шестом возле забора с колючей проволокой посреди ночи, отрезанный кончик языка, залежи химического оружия среди прекраснейших морских пещер... Грань реального мира и мира созданного больным воображением, грань вымысла... Есть ли она?..

«Бедный Хаси, — думал Кику на обратном пути. — Несчастен, как всегда». Ему было невероятно жаль Хаси. Все как всегда. Ничего не изменилось. Толпы чужих людей вокруг, и все учат тебя, что делать. И все при этом лгут. Ничего не изменилось, ровно ничего — с того момента, как ты издал свой первый вопль в камере хранения. Разве что камера стала чуть побольше. В ней появился плавательный бассейн, сад, музыка, обнаженные красотки, домашние животные, музеи, кинотеатры, психушки… но это все та же камера хранения, и, сколько ни рой, все равно упрешься в стену. А если попытаешься на нее влезть, тебя встретят ухмыляющиеся рожи и пинком под зад сбросят обратно. Спихнут назад — в тюрьму, в психушку… Все это ловко прикрыто пальмами в кадках, сверкающими бассейнами, пушистыми щенками, тропическими рыбками, киноэкранами, выставками, гладкой женской кожей. Но за всем этим — непреодолимая стена, бдительные охранники, смотровая вышка. Когда серый туман на миг рассеивается, все становится видно: стена, вышка. Они запугивают тебя до смерти, сводят с ума, но ты ничего не можешь сделать. И когда ты не выдерживаешь, когда страх и гнев заставляют тебя что-то делать, они тут как тут: тюрьма, сумасшедший дом, свинцовая урна для твоего праха. Решение только одно, выход только один: разбить все вдребезги, начать с нуля, послать все к черту…

На каждого детство накладывает свой отпечаток. На этих мальчиков камера хранения наложила свою тяжелую лапу. На всю жизнь. Как я читала

• Таня, иди читай, ты же в игре заявила эту книгу.
• Не хочу, она мне «не лезет», лучше посуду помою.
• Ладно, раз в игре, пойду читать.

Прошло три часа.

• Таня, ложись спать, завтра на работу.
• Нет, еще часок, я не могу оторваться, мне хочется еще почитать эту книгу.

Завязка С 1969 по 1975 по всей стране (Япония) в камерах хранения было найдено 68 младенцев, почти все мертвые. Выжили двое. // Ни в больнице, ни на дороге, ни на свалке… Почему, блин, их оставляли именно в камерах хранения?! Герои в приюте Сэкигути Кикуюки (Кику) – стремится передвигаться с места на место, не испытывает причастности к окружающему миру. Мидзуоти Хасиро (Хаси) – наделен творческим началом и подменяет окружающую реальность иллюзорной. Оба мальчика пребывают в постоянном страхе перед собой и окружающим миром. Им кажется, (ключевое слово кажется), что весь мир враждебен им, и их никто не любит. Кем они стали Кику прыгал с шестом, он хотел прыгнуть выше всех, посыпать датурой (наркотик, психотропное вещество) весь Токио, обратить весь город в руины. Хаси искал звук, приносящий счастье. Песни Хаси похожи на наркотики. Сначала они вызывают отторжение, а потом от них невозможно оторваться. Проблема Почему мать меня бросила? Она ненавидела меня? Или сделала это инстинктивно, как кошка, и, думала, что защищает?! Хаси: Вы не понимаете, какой это ад – представлять женщину, родившую тебя. «Невозможно представить её красивой. Невозможно представить её улыбку. Она должна пребывать в вечном ужасе от того, что бросила собственного ребенка. Мучиться раскаянием и постоянно обвинять себя в содеянном». Эти дети пришли из ниоткуда, они пережили в детстве травму и всю жизнь пытались смягчить воспоминания и вытеснить ад из своей души, «изгнать свою муку наружу, развеять её вокруг себя и тем самым сохранить хоть какое-то равновесие». И вот тут я возмущаюсь: да, они сироты; да, их бросили; но ведь их усыновила хорошая семья, родители их любили; потом у них были любимые и любящие женщины (и мужчины), - это совсем никак не влияет?! Почему такая страшная зацикленность на камере хранения? И весь мир всегда был для них камерой хранения. «Разве что камера стала чуть больше (…), но это всё та же камера, и, сколько ни рой, всё равно упрешься в стену». Схематично о книге Камера хранения, приют, приемная семья, остров заброшенных шахт, Ядовитый остров, жизнь мужчины – проститутки, брожение в голове мужчины: гей я или не гей, крокодил в ванне, поиски психотропного оружия, слава певца, тюрьма, ненависть, злоба, боль …. В общем: сумасшедший дом! Игры Книжная полка и Борцы с долгостроем