Шепот Темного Прошлого

— Только Кантор ведь, бедняга, едва передвигается, куда ему в гости к драконам ходить…
— А костылями кидается как здоровый.

Но разве можно разумом понять и измерить тот неземной восторг, что окрыляет влюбленных и толкает на самые невероятные поступки? Неужели душевные порывы, налетающие внезапно, как шквальный ветер, и не оставляющие времени на обдумывание и осмысление, подчиняются логике? Демоны с ней, с этой одеждой, с этим оружием, с этой спиной, будь она неладна, разве можно сравнить все эти мелочи со сладким безумием вдохновения! Они не стоят ни одной улыбки несравненной Азиль или восторженного визга Ольги!

– Во имя всего святого, не дыши на меня! У меня еще уйма работы, а твое дыхание необходимо закусывать, чтобы не опьянеть.

– Иди. И, пребывая при дворе, веди себя прилично, не позорь партию. Попробовал бы ты в меня ложками швыряться, охламон! – Кантор молча передернул плечами, подумав, что это было бы скучно, поскольку любой брошенный в него предмет Амарго поймал бы. А поймав, не преминул бы бросить обратно. А поскольку сам Кантор тоже поймал бы, эта бесконечная игра в ложечки очень скоро задолбала бы обоих. Единственным утешительным фактом была приятная уверенность, что Амарго ошибется первым.

Ольга не стала спорить, видимо, решив, что ему виднее. Была у нее такая уникальная для женщины черта – никогда не спорить о том, в чем она разбиралась хуже собеседника. Например, об арбалетах.

Зато теперь я на собственном опыте убедился, что мне можно загорать разве что на севере Лондры.
– Зимой и желательно ночью, – добавил Кантор.

строить предположения, не имея никаких фактов, занятие глупое и пустое.

Пламя вспыхнуло, кокетливо качнуло крошечным станом, вырывая у темноты часть жизненного пространства и окрашивая его в теплый желтоватый цвет.

– В обморок, что ли, упасть? Так ведь никто не оценит…

Да, мы чокнутые, ненормальные и больные на всю голову. И это замечательно!

Ваше величество! — проорал Гиппократ. — Вам что, делать не хрен? Торчите на балконе, как мишень с подсветкой

Пуриш отлично вел мои дела и воровал очень умеренно.

Господа сидели спокойно на полу и коротали время игрой в воображаемые мячики. Постороннему наблюдателю зрелище показалось бы достойным самой образцовой психушки. И её сотрудники, всерьез считавшие Дэна коллегой, тут же переменили бы своё мнение, переведя его в разряд пациентов.

Мы все хоть раз в жизни совершаем ошибки, за которые приходится жестоко расплачиваться.

Но ты настолько невыносим в общении, когда у тебя плохое настроение, что себе дешевле сохранять его хорошим.

К тому же влюбленным свойственно делать всякие глупости, в том числе сидеть на заборах.

Как твоего алкоголика, так нельзя, а Лисавету — можно!