Бунтующий человек. Миф о Сизифе

Я продолжаю неспешно открывать для себя Альбера Камю в разных его ипостасях. Так, в 2023-м открыла для себя Камю-писателя. "Счастливая смерть", "Посторонний", "Падение"... Все из прочитанного даже спустя пару лет прочно закрепилось в моей памяти. В 2024-м пришел черед Камю-созерцателя: через его записные книжки будто и впрямь открывался новый мир, до точно точной и глубокой была рефлексия автора по поводу прошлого и настоящего (война, современное состояние социума, искусства - любопытно было читать странички его жизненных наблюдений за собой и другими). В начале этого года прочла шикарный путеводитель по творчеству французского классика за авторством Зарецки - "Жизнь, которую стоит прожить". И вот сейчас наконец-то добираюсь до Камю-философа и его умозрительных заключений о природе бунта, абсурда, творчества... И хорошо, что именно сейчас, - думается, раньше, мне, неподготовленной, было бы чертовски сложно по достоинству оценить всю прелесть, глубину и пользу философских сочинений мастера.

Данный сборник, как видно из его заглавия, состоит из двух основополагающих работ Альбера Камю, правда, неравноценных по объему: бОльшую часть книги занимает его небезынтересное исследование феномена бунтарства, а где-то треть книги (или даже чуть меньше) - суждения о бессмысленности жизни и вытекающих из этого следствиях (тоске по вечности, абсурде и, как ни странно, позитивных последствиях осознания этого факта для нас).

"Бунтующий человек" открыл для меня новые грани бунтарства и заставил по-новому посмотреть на само это понятие, разделив бунт исторический и метафизический. Вначале, оказывается, раб бунтует против господина (и господин-то и нужен как таковой в этом мире, чтобы в бунтаре открылось это внутреннее чувство свободы, чтобы он захотел подняться, сделать что-то и для других. Бунт - это не что-то личное, это всегда из любви к людям, из заботы о них, это братство, коллективность). Это первая ступень, наиболее простая и понятная многим. Однажды приходит черед бунта высшего порядка - мы начинаем уже спорить с Богом. Вначале просто хотим поговорить на равных, затем наступает время осуждения (в мире же столько зла, куда смотрит Бог?), а после, возможно, приходит осознание его смерти (наиболее ярким выразителем этой идеи, напоминает нам Камю, был философ Фридрих Ницше, но не он, конечно же, убивает Бога, он просто констатирует сей факт), пустоты, которую немедленно хочется чем-то заполнить, и на место Бога встает сам человек...

Красивые, глубокие, небесспорные рассуждения автора, споры со своими же бывшими коллегами по цеху экзистенционалистов тут же рождают в голове и сознании читателя собственные раздумья по всем заявленным в этой философской работе вопросам. Чтобы читатель случаем не заскучал, Альбер Камю разбавляет свое плотное философское сочинение примерами из истории и литературы, показывая, как менялось отношение к Богу на протяжении веков, какие формы принимало само бунтарство. Мало того что он показывает нам все это - он же еще вдобавок интригует, он будто бы заставляет все это прочесть!

Так, я никогда не читала маркиза де Сада. Наслышана была давно, правда, причем не самых лестных мнений о нем. Однако после анализа Камю творческого наследия знаменитого маркиза мне таки захотелось ознакомиться с его сочинениями. А как классно рассказывает Камю о феномене русского бунта, о революционерах конца девятнадцатого - начала двадцатого веков! Что вы думаете - мне тут же захотелось читать историю о них, мне в самом деле захотелось глубже нырнуть в феномен нигилизма ("Отцы и дети" вообще один из моих любимых романов по жизни, но то художественное отображение явления и процесса. Мне захотелось больше узнать и об истории революционера-террориста Каляева и его товарищах. Заметно, что к описанию и анализу этого явления Камю подошел со всей тщательностью (и кстати, в его дневниках этому, насколько помню, уделяется много внимания).

Мне было интересно, как на примере гитлеровской Германии автор разбирает понятие государственного террора. Не менее любопытно было взглянуть глазами Камю на понятия бунта и революции, чтобы понять, что термины эти отнюдь не тождественны друг другу, как может показаться на первый взгляд.

Одной из самых интересных частей в "Бунтующем человеке" мне показалась глава "Бунт и искусство", раскрывающая суть, по мнению Камю, этой сферы деятельности, взаимоотношения искусства с реальностью, соотношение искусства и отрицания (того самого нигилизма, которому Камю уделяет много внимания в предыдущих главах книги), искусства и абсурда. Закономерно констатирует тот факт, что роман рождается вместе с бунтарским духом. Что в самой литературе заключено противоречие: мы не принимаем мир таким, каков он есть, но в то же время будто не желаем от него освободиться, раз за разом упорно воспроизводим его на страницах книг. Искусство - это не только отрицание, это еще и согласие. Да, это своеобразный бунт художника и творца против реальности, вот только искусство, оспаривая реальность, никогда от нее не увиливает, никакое искусство не может отречься от реальности.

Интересно было сказано в книге про суть художественного творения вообще. Камю вспоминает известное изречение Ван Гога: "Нельзя судить о Боге по нашему миру. Это его неудачный эскиз", а затем добавляет собственное замечание о том, что каждый художник и старается исправить этот несовершенный, недоработанный эскиз собственными силами и в своем стиле.

Любопытными (и по-своему полезными) показались мне замечания автора и о реализме как художественном методе. Никогда не думала об этом в таком ключе, но что-то в этом есть: так, по мысли классика, реализм - это бесконечное перечисление, и реалистические романы вынуждены отбирать из реальности отдельные элементы. Писать, таким образом, - это значит делать выбор. Красивая мысль, правда?

"Миф о Сизифе" не менее важная часть философского наследия Камю. Этой части я ждала еще с большим нетерпением по одной простой причине. Меня когда-то заинтриговали фразой из этой книги (прочла эту цитату в книге "Эстетика самоубийства" Юрия Вагина и на долгое время осталась под впечатлением от нее):

Именно этой фразой и открывается сам "Миф...". Если мы все равно умрем, так какая разница - сделать это сейчас, самим, или же дождаться естественной смерти? Разница есть, резонно замечает Камю, опять вплетая в эту тему свои излюбленные темы: абсурда, бессмысленности и бунта против всего этого. Самоубийство будет соглашательством, принятием, слабой позицией. А вот прожить бессмысленную жизнь как раз таки и будет вызовом (как же мне нравятся неожиданные мысли-парадоксы в исполнении Камю! Они действительно шикарны). Он вводит классное понятие - "исчерпать себя". Жить ярко, испробовать многое, исполнить свое предназначение... Но ни в коем случае не налагать на себя рук. Потому что это бунтом не будет, а жить надо подобно бунтарю, только в том и есть настоящая подлинная жизнь. Как тут не поделиться замечательной цитатой-выдержкой:

И в абсурде даже (!) Камю с несвойственным ему, пожалуй, оптимизмом (сужу исключительно по его дневникам-запискам) находит положительные последствия для современного человека:

Вот это признание и осознание, что дальше ничего не будет, заставляет нас сейчас жить на 100 %. И не просто жить, созерцая реальность, а действовать. Стремиться изменить что-то, пусть это тоже все бессмысленно (и действие - тоже), но главное - попытаться. Завтрашнего дня, по мысли автора, нет. И вот в этом-то и заключается источник внутренней свободы для человека абсурда.

Единственной целью такого современного человека - бунтаря, человека абсурда должны стать бессмысленные, бесполезные по своей сути действия для самого себя. "Человек для себя есть самоцель. Единственная цель". Превзойти себя (как тут напрашивается пресловутое "стать лучшей версией себя", но тут все же немножко о другом), если мы чего-то действительно по-настоящему захотим, мы сможем многое, уверен автор.

И вновь самой очаровательной, самой воодушевляющей частью работы "Миф о Сизифе" для меня стала глава, посвященная искусству и творчеству, - "Абсурдное творчество". С недавних пор (моих собственных скромных опытов в писательском ремесле) тема эта меня живо интересует в любых ее аспектах. В самом деле, кто же лучше поведает нам об искусстве (особенно искусстве слова), нежели знаменитый писатель, автор "Постороннего"?

Вот здесь, в этой части, мне хотелось выписывать уже не просто отдельные выборочные цитаты, как это было до, в предыдущих главах сборника. Мне хотелось выписывать уже целыми абзацами, до того они были плотно насыщены неожиданными находками мысли и полными смысла и актуальности для меня, что, собственно, говоря, я и делала (да, выписывать кучу всего, даже несмотря на наличие собственного бумажного томика издания, эти несколько дней сопровождающего меня повсюду - люблю все-таки книжечки "Эксклюзивной классики" за их удобный формат, поместится в любую женскую сумочку:)

С благоговением внимала автору и почти во всем с ним соглашалась (да нет, почему "почти"? Во всем). Это были шикарные изречения, посвященные природе творчества - искусства создания чего-то из ничего:

и так далее и тому подобное...

Необычайное наслаждение получила я, читая эти строки. Там много всего прелюбопытного. Многое хотелось взять себе на заметку, запомнить, впитать, прочувствовать, применить, я уж молчу о самом обыденном (но не самом простом при этом!) - понять...

Да, не все в этой книге, к сожалению, осталось для меня понятым, но, думаю, это отличный повод ее как-нибудь перечитать, еще более внимательно.

Утвердилась в своем желании прочесть наконец-то Бердяева - его "Смысл творчества". Вот цепляет меня эта тема, по-хорошему заставляя шевелить всеми извилинами мозга, неотступно думать лишь об этом.

Захотелось ознакомиться и с другими художественными текстами самого Камю, у меня, к счастью, остались непрочитанные его произведения.

Захотелось знакомиться с философией дальше.

А главное - перестала бояться бессмысленности жизни, даже в бессмысленности, если верить автору, можно отыскать свой смысл. Не надежду - она вредна, не иллюзии, а новый вызов.

Забавно, что открывая "Миф о Сизифе", думала, что это будет что-то о далекой старине, греческие мифы и всякое такое. Оказалось, что Сизифовский миф - это история о нас, людях двадцать первого века, будто бы осиротевших без бога, но тем не менее нашедших смысл и цель в жизни.

Интересный сборник. Всем не советую в том плане, что порою сложновато читается, но если есть горячее желание, то почему бы и нет?

Подобно философскому архитектуру, автор прошелся по заросшим садом залам моего мировоззрения, осмотрел обломанные лестницы и руины коллон, ядовитый плющ на местах улыбчивых статуй, понимающе кивнул - и оставил на руках неясный чертеж, карандашный набросок более глубокого и ясного взгляда на мир. Возможность выстроить все заново. Ответ.

Диллема о смысле жизни многим знакома до болезненной мозоли. "Быть или не быть" - уже не вопрос. Но автор освещает его под другим углом, до просвечивающей цветной сердцевинки - а как БЫТЬ, если разумнее НЕ БЫТЬ? Чем заменить тягостное отсутствие в мире предназначения, порядка, целенаправленного устремления? Как и для чего существовать в этом безликом хаосе и пустоте? Можно ли жить в абсурде?

Автор рассматривает этот вопрос с трех позиций: абсурд в философии, истории и искусстве. Веер из множества тканевых кусочков. Рассуждения о смерти, жизни, бессмысленности, бунте, человеческой жизни, разрушениях, созидании, одиночестве, о человеческом и божественном. Все - с тонким методом, и в то же время - с надрывом, прямотой и восхитительным бесстрашием, честностью, откровенностью.

Я осталась в благоговейной тишине. Все закончилось - но мысли продолжают крутиться вокруг этих строчек, этих смыслов, этого маленького чудесного открытия, как Нимфы - вокруг живительного источника. Отличный образец философской мысли.

«Человек произошел от обезьяны,
следовательно, мы должны любить друг друга» (В. Соловьев, иронически)

Вся более-менее серьезная литература второй половины XX века – это попытка писать стихи поле Освенцима.
Это времена, когда цивилизация мечется в потемках с потухшим фонарем, безуспешно разыскивая человека. Того, ради которого все когда-то и затевалось.
Альбер Камю – человек своей эпохи. И ему приходится, подобно многим другим, высматривает черную кошку в темной комнате.
Его «Бунтующий человек» - путеводитель по самым мрачным уголкам. Свет туда не попадает вовсе. Там, в темноте тюремной камеры, маркиз де Сад строчит свои сочинения. Там, ослепленный безумием, блуждает Ницше. Там рождаются мятежи и революции. Там маршируют черные колонны, и полчища варваров топчут цивилизацию в пыль.
Малоприятные места. Возможно, правы те, кто держится от них подальше.
Но Камю пишет: «Некоторые, вероятно, считают, что эпоха, за полстолетия обездолившая, поработившая или уничтожившая семьдесят миллионов человек, должна быть прежде всего осуждена, и только осуждена. Но надо еще и понять суть ее вины,» - и нам приходится с ним согласится.
Вот вспыхивает молния. Она на миг освещает комнату. Мы успеваем заметить фигуры, копошащиеся во мраке, кучи скалящихся черепов, потухшие свечи и – лестницу, ведущую наверх.
Эта молния – бунт.
«Единственная последовательная философская позиция – это бунт, бунт человека против таящегося в нем мрака».
Мир изломан. В самой основе его – противостояние. Так повелось с первого дня творения, с того самого, когда Бог отделил свет от тьмы.
Мир населен господами и рабами. Одной рукой он дарует жизнь, другой – смерть. Порядок в нем лишь на один шаг отстоит от хаоса. Справедливость вечно борется с милосердием.
Человечество мечется из одной крайности в другую. Что предпочесть: свободу или безопасность? Ближнего или дальнего? Веру или сомнение?
Всякая крайность ведет к гибели, но и середина – ничем не лучше. «Не холоден и не горяч» - значит мертв. Недаром Камю так часто ссылается на Достоевского - «Исповедь» Ставрогина соединяет Ницше и Сен-Жюста также, как перекладина соединяет обе чаши весов.
В таком мире выбор равнозначен ошибке, а ошибаться нельзя – даже вместе с Сартром (к слову, именно после «Бунтующего человека» Камю и Сартр рассорились).
«Я кричу о том, что ни во что не верю и что все бессмысленно, но я не могу сомневаться в собственном крике и должен верить хотя бы в собственный протест».
Здесь, в тупике и подполье, рождается бунт.
Бунт, пожалуй, ключевое понятие для философии Камю. В «Калигуле», «Постороннем», «Чуме», «Праведниках» Камю вновь и вновь поднимает вопросы, предъявленные человечеству самим мирозданием.
«Бунтующий человек» - это ответ.
В каждом путеводителе есть карта и список маршрутов – но там, куда нас завела История, царит вечный мрак. И Камю зажигает перед человечество фонарь.
В его неярком свете мы наконец можем осмотреться. Что это за место? Как мы сюда попали? Куда нам теперь идти?
С высоты эпохи, вживую видевшей Гернику, Освенцим, ГУЛаг и Хиросиму, вся история кажется дорогой в ад.
Но не стоит забывать, что сложена эта дорога из булыжников благих намерений. И Камю в «Бунтующем человеке» старательно перечисляет их и нумерует.
Может быть, из них получится сложить лестницу, которая выведет нас к свету?

Нужно носить в себе хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.
Фридрих Ницше


Живи сейчас, наслаждайся каждым мгновением жизни, иначе в погоне за средством, для счастьем, ты рискуешь потерять само счастье. Жизнь абсурдна, говорит Камю, нас окружает иррациональный мир, чуждый мир, мир в котором, в темноте кромешной, в глубокой впадине океана притаился Лавкрафтовский ужас Ктулху, или бродящая «Тень Орла» по мексиканской пустыне, пожирающая души. Вселенная, в которой мы живем, что мы знаем о ней? ровным счетом только теории, которые мы построили, сумев приспособиться к окружающему нас миру, выразив их в законы бытия. И так из года в год рождается новое поколение, а с ним и новые законы, «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» Евангелие от Иоанна. Глава 2, ст. 13 - 22., извечный трагизм «отцов и детей». Человек из века в век пытается обуздать чуждый мир, привести его к логическому порядку, сделать человеческим на основе категорического императива, он строить дамбы логики, заковав бессознательный разум в цепи. Под гипнозом веков мы пришли к выводу: что человек высшая раса вселенной, убив Бога, человек отныне становиться сам на его место, и судьбу он должен взять в свои руки, весь мировой порядок должен следовать закону причинно-следственной связи, тот самый главный свод правил, который он создал. Абсурд скажите вы, да и еще раз да, это и пытается нам сказать Камю. Человек бунтующий восставший против разума и рациональности, раскрывши глаза увидел чуждый нам мир, конечность нашего бытия в этой вселенной, осознав свою конечность он посмотрел в огненный лик Смерти, и засмеялся. «Я жив, я чувствую а значит существую», и взвалив на свои плечи камень абсурда продолжил свой нелегкий путь на вершину.
Бунт вот цель человека – метафизическое убийство, (Бога, смерти, рационализма, этики), бунт придает жизни цену, где на одной чаше весов – душевный комфорт, даруемый тиранией и рабством, на другой тотальная свобода, приводящая к уничтожению границ человеческих, а значит к одиночеству.

Именно свободный выбор создаёт личность. Быть — значит выбирать себя.
Альберт Камю

Да имеющий глаза никогда не усомнится в полном абсурде окружающего его мира, пусть человек и выдумал для самого себя рациональные формы. Вернее, он сам их так называет. Существуя внутри системы координат, человеческий мозг просто не способен шагнуть за ее пределы, ибо любое его выражение и специальная терминология не меняют суть дела. Да, правильно, муть дела.

В своем эссе Камю вплотную подошел к этой теме, хотя ничего и не озвучил. Во-первых, это тот случай, когда звучание не сможет отразить сути, а говорить приходится на уровне привычной логики, пусть и самого высокого порядка. Во-вторых, эссе, как это всегда бывает, вынуждено искусственно себя популяризировать, а для этого следует поведать миру об истоках абсурдизма, для которого выбрано в корне неудачное определение, так как абсолютно все, включая злопыхателей, неизменно связывают его с абсурдом. Пока растолкуешь пастве истоки понимания, глядишь, и все читатели разбегутся.

Что еще более убийственно, это тот факт, что тему самоубийства автор вынужден подавать косвено, а на то имелись вполне объективные причины, приуроченные времени. Эта же причина не дает ее развивать и сейчас, что по меньшей мере печалька, ибо сие говорит нам о том, что за последние 82 года ничего в этом мире не изменилось.

Сизиф же, если не принимать его за имя нарицательное, является образом не слишком определенным. Кто сказал, что в загробном мире вообще существует полезный труд и как там душа обязана трудиться, так как не совсем понятно - что вообще может пониматься под душой. Да и некоторым ничего иного и не нужно, дай им возможность заниматься тупым, однобразным и тяжелым физическим трудом, ему для этого даже общества не нужно. Его согревает расплывчатая мысль собственного трагизма, тем более, что самих процессов он не понимает. Тема же искупления и вовсе сводится на нет, поскольку никто этому Сизифу и не подумал объяснить, имеет ли его труд смысловое окончание. Напротив, ему сказали, что это вечный процесс. Эй, Сизиф, час избавления пробил.

Эссе еще является историей имен, относящихся к экзистенциализму, что подразумевает более широкое применение абсурдизма. В итоге хочу предположить, что абсурдизм - это некая природная форма, с которой рождаются и, если повезет, успевают умереть.

Забыть Камю

Рождение нового типа человека объявляет Альбер Камю – абсурдного человека – бунтующего, без религии, без надежды, не сдерживаемого границами и творящего новое искусство, ясно мыслящего, но иррационального. Иррациональность есть синонимом всего этого мутного текста, не зря Миллер агитировал идти в бордель, а не на занятия философией. Особенно ярко весь блуд выражен в первой половине, где Камю возит дрова в лес: тысячей терминов, литрами воды, пожарным шлангом красноречия и с настойчивостью дзен буддиста он пытается переливать из пустого в порожнее, а именно утвердить смысл жизни при полном его отсутствии. Признаюсь, уважаемые дамы и господа, почти 2 года назад, затерявшись в пустыне около Брюгге, я принял этот мираж за оазис, но он испарился быстрей, чем я смог утолить им жажду. Хотя тогда, наглотавшись симуляков, дальше я некоторое время брел довольный, это да.

Философия экзистенциализма, я вам не скажу за всю Одесу, данное эссе точно, при всем голословном постулировании бунта, является ребенком уставшего от войн времени. После большой попойки, под столом всегда найдется один парень, пытающийся убедить других, что пора бросать это дело, но только наивные оптимисты, дети золотых времен, верят в бывших алкоголиков. Гуманизм все же кажется лучшим, чем милитаризм, поэтому нет смысла отрицать прогресс общества, проявлением которого в философии стал экзистенциализм. В связи с этим я оставляю вязкие дебаты «кто больше прав – Камю или Кьеркегор» философам, преподавателям вузов, а также бедным студентам гуманитарных факультетов. Здесь меня интересует другое поле битвы.

Сизифа следует представлять себе счастливым, пишет автор, но что если Сизиф может быть счастливым? Камю пишет, что есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, значит ответить на фундаментальный вопрос философии, и здесь он чертовски прав, но последующие мысли, завершающиеся итогом самоубийство есть полная противоположность бунта, так как предполагает согласие, теперь вызывают у меня только недоумение. Суицид есть бунтом и только он!, а жить – значит, так или иначе, существовать в так называемом абсурдном мире. Застрелись или харе уже играть в абсурдного человека, собери свою волю в кулак и наслаждайся ей. Никаких страданий, это не религия, религия это вера в абсурдного человека. Здесь бы следовало пристроить цитату Ницше о святых отшельниках, но я ее забыл и лень искать, поэтому я как истинный эклетик, без объяснений утверждаю, что Камю, пользуясь псевдоницшеанством, провернул трюк – облачился в латы атеиста, но на место прошлой религии попытался установить свой абсурдизм, что является копией религии слабых с поправкой на время. Страдай! Веруй, ибо абсурдно!

Есть абсурдные браки, вызовы судьбе, злопамятства, молчания, абсурдные войны и абсурдные перемирия… Вы гоните? Какие абсурдные войны-браки? Браки существуют хотя бы даже для того, чтобы рожать детей. Войны бывают абсурдные? Не смешите меня, Камю! Все, что не самоубийство (да и здесь не все так однозначно, например, политическое), является винтиком в огромном механизме и абсурдным оно может показаться только со дна бессмысленной пропасти, на которой построена цивилизация, но это взгляд нигилиста. Поскольку живой человек находится над пропастью, в середине иерархического механизма, то:

а) смотреть из вне, вне Добра и Зла, можно, но только осторожно, но не следует забывать, что и бездна смотрит в тебя.
б) жизнь человека в цивилизации, обществе не может быть абсурдной, это бред. Даже деклассированный элемент или человек в коме являются частью большого муравейника.

Человеческая организация – выработанная за века, защита от абсурда. Все что вне ее – пропасть, абсурд, и суицид – бунт против системы – тоже вне, абсурдный, значит самоубийство бессмысленно, нужно жить, но не корчить из себя Сизифа, живущего абсурдностью страдальца. Шах и мат месье Камю. Начали мы с тех же позиций, финишировали вместе, но пути у нас разные: вы говорите, что нужно жить, не смотря ни на что, я же говорю – нужно жить, потому что это круто. Видите, и я могу отстрелять проповедь в вашем стиле.

Камю был красноречив, поэтому после Войны ему следовало стать премьер министром Четвертой республики, возможно, его гуманистические взгляды уберегли бы много потраченных жизней в последующей французской политической драме, философия же его пустая, утонувшая во флуде, похожая на церковную веру, абсурдность которой он постулировал. И если сюда, к этим словам, плохая погода на улице или что-то другое привело заблудшую душу, то я не советую искать пилюлю от твоих бедствий в этой книге-пустышке, а лучше прочти «Символический обмен и смерть» – полную противоположность абсурдной веры. Если на дно, так до предела.

Альбер Камю "Миф о Сизифе"
Попробую рассказать о Камю с точки зрения школьника -ученика компенсационных классов.
Альбер Камю - французский писатель- экзистенциалист середины ХХ века.Экзистенциализм - философское учение, основанные на атеистических или агностических началах, т. е. отрицании Бога. Вместо Бога экзистенциалисты говорят о некой идеалистической сущности - экзистенции, причем каждый философ утверждает свою модель. у Камю это Абсурд.
Камю утверждает, что человеческое бытие окружают стены абсурда и человек как бы с рождения существует в этом абсурда. Как самый очевидный факт абсурда и победы абсурда над человеком Камю приводит факт самоубийства, как самый абсурдный финал человеческой жизни. Саму жизнь личности он видит как непрерывный и бесконечный бунт личности с абсурдом. Успешный бунт подразумевает, что надо жить и выживать как можно дольше, сопротивляясь всему абсурдному и идиотскому, чего много вокруг нас. Тут Камю сравнивает нас с Сизифом, бесконечно катящим свой камень в гору...
Очень спорная концепция, как бы она не тронула меня особо или во мне чего-либо

Вообще философию я страстно ненавижу еще со студенчества. Не сложилось у нас с нею, бывает.

Прошло уже немало времени и в порядке эксперимента стоило попробовать ознакомиться. Но это фиаско. И видимо уже окончательное и бесповоротное.

Философские вкрапления в художественной литературе мною еще как-то перевариваются, но философия в чистом виде, в виде потока мысли, мною совершенно не воспринимается. Я называю буквы, складываю их в слова, но слова упорно не складываются в предложения, получается абракадабра и тарабарщина, а не текст, что уж говорить про смысл или что-то подобное.

Это произведение Камю вызвало бурную реакцию в обществе и жесткую критику. Во мне оно вызвало мысли типа: «Зачем это всё нужно? Чтой-то он там пишет? Тут вообще о чем? Неинтересно. Бессодержательно. Бессмысленно». Засим перед господином Камю я раскланялась, как и перед философией в общем. Единственное, что я вынесла из дебрей чтения – тем, кто любит и уважает философию, тем, кому нравится Камю, бесспорно, стоит прочитать эту книгу, даже мне, невежде, видится она стоящей внимания.

Можно ли выставлять философским эссе или размышлениям человека оценку, где тот критерий по которому будет оцениваться мысль? Если они не людоедские, не фашистские, гуманные то это хорошие мысли? А если книга не совсем понятна лично мне из-за не больших познаний в философии то она плохая? Задаю эти вопросы сам себе. Читать было сложно, потому что голова должна была быть постоянно напряжена: отсылки, термины, персонажи художественных произведений олицетворяющих тезисы автора, с половиной которых я не знаком. На мой взгляд мысль автора постоянно перепрыгивала на разные темы, менялась последовательность, некая недосказанность. Но это всё таки труд, большой труд. Что-то из него я взял для себя, что-то понял, что-то совсем не понял, что-то придётся перечитать в дальнейшем для лучшего усвоения. Работа, подтолкнувшая больше узнавать в философии, вызвала интерес. Не понимать, хотя бы узнавать.