Истребитель

Они все умели - и только; наши пилоты все могли, потому что у них не было другого выхода.

Кто ничего не умеет, тот пусть руководит, а кто летчик — тот пусть летает.

Мы клянемся, что будем драться за Сталина так, как даже он сам не знает как!

Альтовский был сын священника, всегда перед ответственными стартами молился — разумеется, про себя.

На народ оглядываться — безнадежное дело, никто из великих не думал о народе. Ленин, например, не думал, хотя про него говорил.

Нельзя сказать, чтобы меня вовсе уж не радовало, когда на улицах здесь узнают, и вообще, дурак только не любит славу. Но все, что надо мне лично, у меня уже есть.

Вы странные люди, сказал Сталин. Один летчик тут оправдывался у нас за то, что выпрыгнул с парашютом. Но ведь этим следовало гордиться. Возможно, самолет разбился, но уцелел человек!

Тут раньше на участке росли дубы, но решили насадить сосну, Сказали: сосна не примется. Но ведь Ленин нас учил, что если большевики возьмутся, то всегда получится. Просто если не выходит, надо зайти с другой стороны.

Говорил же Громов: триппер — профессиональный риск развратника, смерть — болезнь лётчика.

Долго ли, коротко ли шла Поля по холодеющему лесу, среди периодически встречавшихся болот, а только провалилась в бочажину по самую шею, вымокла и перепугалась.