На глиняных ногах

Колон наотрез отказывался понимать, зачем нужно проводить расследование, если есть признание. Это выходило за рамки его знаний и опыта. Получаешь признание, и на этом все. Нельзя же НЕ ВЕРИТЬ людям. Людям можно не верить, только когда они говорят, что невиновны. И только виновным стоит доверять. Все остальное — это подкоп под самые основы Стражи.

— Стало быть, никто не хочет быть Стариной Камнелицем, — холодно протянул Ваймс.
— Потому что он проигравшая сторона, сэр.
— Проигравшая? Железноголовые Ваймса ПОБЕДИЛИ. Целых шесть месяцев он был правителем города.
Шноббса опять перекосило.
— Да, но… все у нас в Обществе говорят, что ему просто повезло, сэр. Мол, это была чистая случайность, сэр. Кроме того, соотношение сил было один к десяти, и совсем не в его пользу; а еще у него были бородавки, сэр.

— Неужели Так Страшно Быть Свободным?
— Заметь, ты сам это сказал.

Если бы его позвали на мировой чемпионат по ничегонеделанию, он бы даже головы не повернул.

Сначала всегда следовало некоторое замешательство, но потом большинство людей, как правило, испытывали облегчение от факта собственной смерти.

—Власть бьет людям в голову.
— И они потом начинают рубить головы всем подряд.

Своей интонацией владелец голоса очень ясно дал понять: да, он слышал, что благородство бывает самым разным, оно присуще как королям, так и простолюдинам, но чтобы оно еще и на бабуинов распространялось?

Впрочем, отметил слуга про себя, если бы надо было засекретить наследника трона, то лучшей маскировки, чем лицо С.В.Сн.Дж. Шноббса, придумать было невозможно.

Монархия, она как сорняк. Сколько бы голов ты ни отрубил, до корней тебе не добраться: они вьются под землей, готовые пустить новые ростки. Все это очень похоже на хроническую болезнь.

Благородные господа носят всякие там рыгалии, длинные одеяния и прочее. Это добро кучу денег стоит. Да и обязанностей по горло. — Он сделал еще один глубокий глоток. — Даже выражение есть такое, что-то там с веревками…
— Положение обвязывает, — откликнулся Колон.

— Этот сойдет, — сказал он. — Если потребуется, я могу прибить к нему спинку.
— Что? — удивился Шельма.
— Старине Пончику понадобился образец стула патриция, — уже выходя из комнаты, бросил Детрит.
Шельма открыл было рот, чтобы остановить тролля, но потом пожал плечами. Все равно, чем меньше мебели в комнате, тем лучше…

Конечно, все знали, что где-то там, под многочисленными кожаными одеждами и кольчугами, не все гномы похожи друг на друга, и эта непохожесть помогает появляться на свет другим гномам, но на данные темы гномы наотрез отказывались разговаривать даже друг с другом — за исключением тех случаев, разумеется, когда данный вопрос прояснить было крайне необходимо, чтобы не случилось какого конфуза.

Она всегда вставала на защиту слабых.
Так же поступал Ваймс. Так надо поступать. Не потому что они богатые и знатные, — никакие они не богатые, и тем более не знатные. На стороне слабых надо быть, потому что они слабые.

— Меня одворянили, Фред! — простонал Шнобби.
— Не может быть! Ты видел, кто это сделал?

«Я напуган и растерян, — подумал он. — Правило номер один: передай это чувство остальным».

Вселенной движет то, что люди, которые продают печенье судьбы, хотят продавать его и дальше.