Магия ворона

— Э-э… – я откладывала этот вопрос так долго, как только могла, – мне нужно облегчиться. – Он ничем не дал мне понять, что услышал, поэтому я добавила: – Прямо сейчас.

Он чуть повернул голову; огонек высветил контур профиля.

— Давай быстро.

Я уж точно не собиралась долго сидеть со спущенными панталонами в темном лесу рядом с принцем фейри.

Один ворон – неопределенная опасность. Шесть – верная угроза. Дюжина – смерть, если не удастся ее избежать. Чары наложены.

Они не умеют врать, но это не значит, что они честны.

– Грач, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – прежде, чем я встану, ты должен пообещать мне никогда больше не трогать меня без моего разрешения.
– Я могу трогать кого захочу.
– Ты никогда не задумывался о том, что если ты что-то можешь, это еще не значит, что тебе следует это делать?

– Изобель, прежде чем примешь окончательное решение, ты должна знать, что это снимет с меня прежнее ограничение. Я снова смогу касаться тебя, даже если ты не будешь в опасности.
– Отлично. Не хочу, чтобы ты снова меня ронял.

– И я не уверена, что ты в состоянии меня защитить, – продолжала я, чувствуя, что переубедить его будет сложно. – Тебя только что чуть не прикончил чайник.

Ты думаешь, что уже повидал достаточно, что род человеческий на большее не способен, но глядь – и появляется какой-нибудь новый метод глазурования керамики или вот эти чудесные маленькие пирожные с начинкой из лимонного заварного крема.

– О, ты даже не представляешь, какую власть ваш народ имеет над нами. Как мы завидуем вам. В самом малюсеньком ноготке человека больше жизни, чем во всех моих придворных, вместе взятых.

Весь мир создан из праха, и однажды он вернется в прах.

Я жила, чтобы убегать.

Внутри меня затрепетали тысячи крыльев. Я погналась за ними, пытаясь утихомирить их, затолкать обратно, на глубину, где они не причинили бы мне вреда, но с тем же успехом могла бы стоять в вихре из бабочек, пытаясь поймать каждую голыми руками.

– Нам нужно поговорить еще кое о чем. О том, что ты сказал вчера ночью.
– Терпеть не могу, когда люди говорят такое, – пробормотал он. – Сразу ясно, что хорошего не жди.

Я знала, что у него была и эта - тёмная - сторона, но не хотела её видеть. И такая мысль была опаснее всех чар, которые он мог бы мне предложить, вместе взятых.

…я задумалась, как бы развивалось действие в тех сказках, если бы сами принцессы рассказывали их.

Была ли я влюблена в то, что он олицетворял, – тоскливый осенний ветер, обещание, что вечное лето однажды закончится?

– И как же, должно быть, уныла их жизнь, – произнес Овод, оказавшийся у меня за спиной. – Мне вот нравится быть извращенным.

...но мне было все равно – лихорадка моего Ремесла захватила меня.

Если честно, понятия не имела, как влюбленные люди вообще понимали, что они влюблены. Была ли в этом узле хоть одна ниточка, которую можно было выдернуть и сказать: "Ага! Я влюблена! Вот доказательство! - или же все мы были вечно обречены копаться в этой беспорядочной куче "если", "но" и "может быть"?

Эмма помрачнела и, поджав губы, опустила свою сковородку.

– Отнеси ее в дом и положи на диван. А потом объяснись, пожалуйста. И начни с того, почему ты только что был конем.

Если мне было суждено умереть, то я собиралась отправиться на казнь, не забывая о том, как важны для меня Грач, и Эмма, и Март с Май, как ужасно важны их жизни в принципе, какие бы истины ни открывали своим путникам проклятые тропы фейри.