Магия ворона

“Walking along a blade’s edge was only fun until the blade stopped being a metaphor.”

When the world failed me, I could always lose myself in my work.”

“Frankly, I had no idea how anyone knew if they were in love in the first place. Was there ever a single thread a person could pick out from the knot and say “Yes—I am in love—here’s the proof!” or was it always caught up in a wretched tangle of ifs and buts and maybes?”

“Why do we desire, above all other things, that which has the greatest power to destroy us?”

- Доверять даже одному представителю моего народа – и без того достаточная глупость. Смертным никогда не следует забывать, кто мы такие и что служим только себе.

Год за годом меня все больше разочаровывали чары – ложь, да и только. Как бы ловко они ни были произнесены, любые чары – кроме, пожалуй, самых банальных – со временем начинали горчить. Ну а те, что не были произнесены ловко, могли разрушить жизни.

– Ну, по крайней мере мы не изговняли тут весь пол! – заорала мне вслед Май.

Весь мир создан из праха, и однажды он вернется в прах. И больше ничего нет.

Он и правда был влюблен в меня. Мое сердце вскинулось, как испуганный олень. Видеть любовное признание в его глазах было совсем не так, как слышать произнесенные им слова. Это был взгляд, который остановил бы время, если бы мог: мягкий и острый одновременно, болезненная нежность с оттенком грусти, обнаженная правда разбитого сердца.

Нет, дело было в том, что вокруг меня сидели пустые существа в истлевших одеждах; они клевали свои гнилые лакомства и говорили о бессмысленных вещах, натянув безучастные улыбки на свои фальшивые лица.

– Неужели это настолько ужасно? Ты так говоришь, как будто это самая чудовищная вещь, которую ты вообще могла себе вообразить. Не то чтобы я сделал это специально. Но почему-то мне начали нравиться твои… твои раздражающие вопросы, твои короткие ноги, твои случайные попытки меня убить.
Я опешила.
– Это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышала!
– Какая удача

Как и другие фейри, он был высок ростом, статен и красив. Цвет его голубых глаз напоминал кристальную чистоту неба после прохладного дождя в летнюю жару, цвет кожи – бледную безупречность фарфора, а волосы – лучезарное золото капель росы в утреннем свете.

— Мне не хватило сил защитить тебя, – сказал он так тихо, что услышала только я.

— Ничего, – ответила я. – Ничего, все хорошо.

Мы отчаянно смотрели друг на друга. Ничего не было хорошо.

— Значит, ты очень пьян.

— Это не так. Да, там было много вина, но я королевской крови, знаешь ли. Я осенний принц. А значит, я только немножко пьян.