Год змея

Человек он или дракон, неважно. Кого бы он ни сжигал, пусть его сохранят чешуя и кольчуга, защитят когти, зубы и мечи. Пусть Ярхо ведет его рати и вернейшие из жен охраняют его покой. Пусть Сармат будет жив и велик – а Ингерде остается оплакивать двух своих детей и просить, чтобы боги не забрали у нее третьего.

Позволь мне уйти и скорбеть в одиночестве.

Казалось, будет рушиться весь мир, а Совьон так и не сдвинется с места – скала в ревущем море.

Здравствуй, брат.

Я тку истории.

Знал бы ты, чем все обернется. Что купец, заплативший за пастушью дочь, не удержит в своих стенах историй о чарующей свирели. И что Рацлаву назовут драконьей невестой и караван повезет ее на восток.

«Не тебе за каменными стенами рассуждать о чужом горе».

Так ли все плачевно, княжич?

Ты прошел долгий путь, чтобы просить моей помощи. Другие отказали тебе, те, кто, кажется, бедствует и умирает. Значит, есть причина, почему их страх не дает плодов.

Боги от такой сохрани.

Совьон знала, что дар всегда оставляет следы. Она чувствовала его, как ворон – вкус смерти. Спящая сила клокотала в жилах, пенила воздух.

Все певцы камня были отмечены бессмертным даром, и в историях про них часто упоминалась кровь. Соперница хромой танцовщицы украла ее браслеты, желая сплясать в них и вернуть любовь господина. Но браслеты размололи ее руки и ноги. Купец, наслышанный о волшебном барабане, заполучил его обманом, а пытаясь сыграть, изрезал и переломал все пальцы.

Если такая власть от богов, то очень злых. Злых и великих, потому что, что ни говори, предки Горбовичей сделали «город ослепительных ханов» жемчужиной Княжьих гор.

Если такая власть от богов, то очень злых.

Если бы люди ненавидели Сармата больше, чем боялись, он бы давно был мертв.

Ты сказала, в нас нет злобы, – осторожно начала она, перетягивая косу алой лентой из сундука. – Но меня учили, что злоба не для женщин. Потому что их призвание – рождать и ласкать, а не ненавидеть.

Если сложить все легенды, то в них нашлась бы крупица правды. Дракон обращался человеком в полнолуния – на одну ночь. В равноденствия и солнцевороты – на несколько суток. Драконье тело не боялось ни огня, ни железа, а человек был слаб. Поэтому перед летним солнцеворотом, когда чешуя спадала на самый долгий срок, Сармат убивал всех пленных, что жили в его чертогах почти год. Из-за страха. Боялся, что рабы и жены придумали, как его извести. И поэтому все это время Сармата охранял его брат.

Хороша ли твоя доля, Сармат?

Вымученное чудовище.

Золото расплылось по меди, вспыхнуло в наступающей темноте – и погасло. А драконьи кости продолжали выбиваться из суставов и рвать толстые слои чешуи и кожи.