Intimacies

Мы, переводчики, перебрасываем доски через пропасти, это и есть наша работа.

Вот так живешь себе обычной жизнью, черная полоса, белая полоса, и в один прекрасный день эта твоя жизнь разбивается вдребезги и ты больше никогда не чувствуешь себя в безопасности. Ты постоянно озираешься через плечо, и твой мир вдруг изменился, он стал ненадежен и полон враждебности.

Уезжать в другую страну всегда непросто.

Я причастна к стиранию самой себя.

Выходит, наши личности чрезвычайно изменчивы, а с ними и все течение нашей жизни — какая неудобная мысль.

мы все время живем в состоянии «я знаю, но я не знаю».

Я сама все сделала для того, чтобы меня было легко бросить, меня припрятали про запас, я просила слишком мало, а теперь уже поздно.

Больше не видела причин там жить, мне оставалось лишь покинуть его дом. Я шла по квартире и собирала свое — вещь, вещь, еще вещь, я как бы изымала себя.

На удивление легко позабыть то, чему мы стали свидетелями, ужасающий образ или голос, произносящий непроизносимое, чтобы жить в этом мире, мы должны забывать, и мы забываем, мы все время живем в состоянии «я знаю, но я не знаю».

Но смерть — нечто отвлеченное, даже взрослые мужчины и женщины не всегда в состоянии понять ее. А насилие — другое дело, его проще осознать, оно подвластно воображению.

я подумала: хочу домой. Хочу быть в месте, где я буду дома. Но где это место, я не знала.

"Вокруг нас есть тюрьмы и похуже, скажем, в Нью-Йорке есть секретная тюрьма над многолюдным фудкортом: окна с затемнением, помещения со звукоизоляцией, так что вопли никогда не достигают слуха тез, кто обедает внизу. Там люди жуют сэндвичи, потягивают капучино и понятия не имеют, что творится прямо у них над головой, понятия не имеют, в каком мире они живут."

"... меня время от времени посещали неприятные мысли: а ведь лучше всех людей в зале, лучше всех людей в городе я знаю именно бывшего президента. В такие минуты по прихоти воображения я начинала смотреть на происходящее его глазами. Недовольно кривилась, если дело принимало плохой для него оборот, а если, напротив, что-то решалось в его пользу, я испытывала едва заметное облегчение. И это тревожило меня донельзя, точно меня вселили в тело, вселяться в которое  мне совершенно не хотелось."

для меня современная живопись какая-то плоская, ей не хватает глубины старых полотен

есть разница между жить в теории и жить на практике.

Я буду воображать, как ты там, пока меня нет

Обвиняемый был начисто лишен морали, однако именно мораль заставляла Амину испытывать к нему то, что она испытывала

Я молчала так долго, что у молчания появился смысл