Munkey Diaries

Надо пойти прогуляться, попробовать очистить своё сердце от паутины.

Она такая гордая... Она всё всегда держит в себе, никогда ни о чём не говорит, пока её не доведут до кипения, и только тогда она выплёскивает наружу всю горечь обид, которые пожирают её изнутри. До чего же легко причинить боль тому, кто так тебя любит.

Каждую ночь я реву в подушку. Плачу из-за папы, из-за того, что творится в мире, из-за того, что я тоже когда-нибудь уйду и солнце перестанет для меня сиять, а мой свет угаснет...

Сегодня я ненавижу школу. Я чувствую себя опустошенной и мертвой. Я понимаю: если кто-нибудь скажет мне что-нибудь неприятное, или распустит обо мне какую-нибудь глупую сплетню, или просто случится что-нибудь плохое, я закричу.

Я бы назвала сына Иудой, но Серж говорит, что это уже слишком.

Почему мы всегда слишком поздно понимаем, что такое любовь? Почему всё всегда кончается смертью?

Я хочу жить в доме, залитом солнечным светом; хочу, чтобы дети играли в саду; чтобы больше не было никаких запретов; чтобы больше никто не смел мной командовать. Я буду жить одна и говорить вслух всё, что думаю. Мне 33 года. Я имею право жить как хочу, никому не подчиняясь, никого не боясь, ничего не стыдясь.

Что может быть хуже смерти? Смерть – это конец, и никакое время не в силах смягчить боль утраты. И такое происходит всё чаще и чаще. Тебя отрывают от твоих корней. Это нормально. Но, Боже мой, как же это больно.

Я понимаю, что замыкаюсь в себе, становлюсь холодной, заледеневшей изнутри, состоящей из раненого самолюбия и неосуществлённых желаний. Я становлюсь мелодраматичной. Это опасное ощущение, оно питает не поддающиеся контролю чувства и эмоции, и с ним надо покончить.

Мой разум сейчас похож на сорную траву, которая всё собой заполонила, и всё, чего мне хочется, – это от неё избавиться.