Тихий велосипедный колокольчик в ночной тишине
Нет ничего абсурднее реализма.
Почему реализм абсурднее гротеска?
1.
Гротеск - это упрощение.
Когда писатель доводит ситуацию до абсурда намеренно (как Замятин, как Ильф и Петров, как ранний Булгаков), он контролирует хаос.
Он создает карикатуру.
Карикатура понятна.
Она логична в своей нелогичности.
У неё есть авторский замысел: «Смотрите, как это смешно/страшно».
Это безопасно.
Это удобно для читателя.
2.
Реализм - это хаос.
Настоящая жизнь не имеет автора.
У неё нет сюжета.
У неё нет логики.
В жизни человек может одновременно плакать и смеяться.
Может говорить высокие слова о морали, глядя при этом глазами убийцы.
Может умереть от глупой случайности после героического спасения.
Огнев (и Неверов, и настоящий Платонов) не придумывают этот абсурд.
Они его фиксируют.
И эта фиксация страшнее любой выдумки.
Потому что вы понимаете: это не литературный прием. Это было на самом деле.
3.
Отсутствие «режиссуры».
В гротеске автор - режиссер.
В реализме Огнева автор - свидетель.
Свидетель не может сказать: «Давайте сделаем эту сцену покомичнее».
Он должен показать то, что видел.
А видел он, как лицо Бирючева превращается из маски идиота в маску мученика за секунду.
Как глаза говорят «дурак», а рот произносит тираду о «корпусе деликти».
Это не смешно.
Это жутко.
Потому что это норма.
Писатели-гротескеры боятся жизни.
Они боятся её бесформенности.
Поэтому они заключают её в рамки преувеличения.
Огнев не боялся.
Он посмотрел в бездну обыденности.
И увидел там такой цирк, который не приснится ни одному сатирику.
Совершенно ничего не надо придумывать.
Достаточно просто иметь глаза.
И мужество не отводить взгляд.
цитата
- Нельзя же так, – отчаянно и грубо стукнул кулаком по столу Малкин. – Тут о живом человеке речь идет, а вы все про Песталоцци. Откуда вы заключаете, что Оболенская дефективна?
Во внезапную малкинскую горячность крутящимся переплетом, нескладными перебоями, истерикой, брызгами, каскадом – полетели слова:
— Как, чем дефективна?
— Груба, как кухарка!
— Подозревается во лжи!
— Бэлье стирайт – не полоскайт!
— С мальчиками шушукается!
— С Сережей гулять вечером ходила!
— Разговаривает по ночам!
— Пляток не сморкайт – в палец сморкайт!
пример того, как язык ломается под давлением эмоций.
Анатомия истерики
1.
«Крутящимся переплетом... каскадом».
Огнев не просто пишет диалог.
Он описывает физику речи.
Слова не выстраиваются в логическую цепочку.
Они вылетают.
Как осколки стекла.
Как брызги грязи.
«Нескладными перебоями» - это ритм сбившегося дыхания.
Читатель физически чувствует этот хаос.
2.
Смешение регистров.
Обратите внимание на этот коктейль:
«Подозревается во лжи!» - канцелярит, обвинение.
«Бэлье стирайт – не полоскайт!» - ломаный немецкий/прислужнический жаргон, бытовая претензия.
«С мальчиками шушукается!» - сплетня, моральное осуждение.
«Пляток не сморкайт – в палец сморкайт!» - грязная, физиологичная деталь.
В одной вспышке гнева смешались всё: и педагогика, и быт, и сексуальная подозрительность, и брезгливость.
Логика отключена.
Работает только инстинкт нападения.
3.
«Откуда вы заключаете, что Оболенская дефективна?»
Вопрос Малкина - голос разума.
Но он тонет в этом «каскаде».
Реализм здесь в том, что правда не имеет значения.
Важно только выплеснуть агрессию.
Обвинения сыплются не потому, что они доказаны.
А потому, что нужно уничтожить объект.
И для этого годится всё: от Песталоцци до носового платка.
Огнев показывает, что толпа (или коллектив) в состоянии аффекта говорит на языке обломков.
Нет связных предложений.
Есть только удары.
Словесные плевки.
И самое страшное здесь - не содержание обвинений.
А то, с какой легкостью человеческое достоинство («живой человек») приравнивается к грязному носовому платку.
Для этой системы (педагогической, советской, любой тоталитарной) человек и его гигиена - одного порядка.
Оба могут быть «дефективными».
Оба требуют исправления или уничтожения.
Ну и финальная реплика открывающая весь замок...
Прочтите ее сами. смысл ее в том что дети единственные носители нормальности. У детей нет «корпуса деликти».
Нет масок.
Нет истерик из-за носовых платков.
Их логика проста и жестока:
Если что-то сломано - чини.
Если кто-то виноват - признай.
Если плохо - исправь.
Они живут в мире фактов.
А взрослые живут в мире интерпретаций, страхов и социальных игр.
1 понравилось
