Жук в муравейнике. Волны гасят ветер. Отягощенные злом (том 3)

Стругацкие иногда мне самому кажутся некими сверхлюдьми, но не за какие-то нереальные таланты, а за фирменное послевкусие и обдумывание, длящееся днями после прочтения их произведений. Вопросы, теснящиеся в голове, иногда могут спонтанно привести к перечитыванию некоторых горячо любимых их вещей, приходится быть аккуратным.
Для читателя важно начало книги, цепляющее, настраивающее на определенный лад. С этим у братьев полный порядок - "Стояли звери около двери" - хрестоматийное начало "Жука в муравейнике" врезается в память если не навсегда, то очень надолго. "Понять — значит упростить". С этих слов начинается наша текущая история, от которой невозможно оторваться. Короткая, хлесткая фраза, перифраз известного выражения, задающее тон произведения. Всё понять — стать нереально снисходительным, или же чем старше становишься, тем больше хочется упростить свою жизнь? Или ваш вариант.

В отличие от остальных книг трилогии о Каммерере эту лучше отдельно не читать на мой взгляд. Авторы расставляют здесь все точки над i , станут понятны предтечи прогрессорства, фантастическая живучесть Мак Сима в Обитаемом острове. Для этого используется экспериментальная для братьев форма документов и рапортов, создающая эффект мозаики. Частично это уже использовалось во второй книге цикла, но в качестве дополнений к основе, так сказать. Здесь же нет единой позиции — документы в хронологическом порядке, но от лица разных героев, а потому позволят читателю прочувствовать масштабы происходящего как бы объёмно, а также следить за логическими умозаключениями Каммерера. За счёт подобной формы кажется, что наблюдаешь за работой импрессиониста. Герои рисуются широкими мазками, сначала намечается контур, а потом если внезапно отходишь от картины, то видишь больше, чем показалось сначала. Особенно после определённой работы над текстом, обдумывание каждого документа. С учетом того, что экшена нет от слова совсем, логично, что читатель начинает снимать смысловые уровни послойно, форма подталкивает заниматься именно этим.

Всё произведение насквозь пронизано узнаваемыми и не очень цитатами. Очень люблю такие пасхалочки, доставляло у Дмитрия Скирюка, например. Смею надеяться, что распознал в "Волнах" довольно многое. Некоторые вещи Стругацкие называют сами, типа отсылке к рассказу Джека Лондона "Мексиканец" или ловля человечества "Над пропастью во ржи". В других приходится улавливать аллюзии по построению фразы: "...из тех сапиенсов, которым капли воды достаточно, чтобы сделать вывод о существовании океанов", - это же Конан Дойль с мыслями Холмса о существовании Атлантического океана по одной капле в "Этюде в багровых тонах". В третьих случаях - это достаточно бесящая формулировка: "как всем известно". Мне, например, запомнилось, что фраза "всегда была в запасе пара слов" - это из рассказа Бабеля об Одесском Короле, но я бы честно назвал подобные утверждения снобизмом братьев. Также здесь много упоминаний и взаимодействий с персонажами других книг о Полудне. Так как "Волнами" закрывается цикл мира Полудня, справедливо понаблюдать, что происходит с теми, кто встречал его рассвет. Пионеры уходят: Горбовский, Сидоров (Атос), Сикорски (Странник), Камилл...много их. Особняком стоит Майя Тойвовна Глумова - непростой персонаж, прошедшая путь от "Малыша" до "Волн". Кто же придёт им на смену? По первоначальному плану - сын Майи Тойво Глумов, в итоге ставший не сменой, а отдельной ветвью развития человечества. Не хочу пересказывать сюжет и поворот, приводящий к подобному, не буду лишать вас удовольствия. Особенно с учётом того, что сам сюжет построен сходно с американским детективом - два полицейских (Максим и Тойво) ищут доказательства существования вмешательства Странников в ход развития земной цивилизации. Это крайне логично, если проводить аналогии с земным институтом прогрессорства. К чему приведут поиски, и что станет ясно, когда выложат все карты на стол - вот любопытный момент.

Почему человечество по Стругацким оказалось в тупике? Почему в мире Полудня наступает закат? Для себя я частично вижу объяснение в институте семьи, а также в акцентах авторов не на личной жизни персонажей, а на работе. В рецензии на Стажёров я уже размышлял о том, что её величество Работа является основной валютой и инструментом. Она затмевает и делает неважной личную жизнь, а жаль. Ребята. сделанные из титана, как Быков или Жилин; прогрессоры-исследователи как Горбовский или Максим Каммерер - они либо одни, либо довольствуются случайными связями, либо с трагичной влюбленностью (Юрковский, Майя Глумова). Тойво должен был получаться счастливым исключением из правил - любящая жена, каждодневный созвон с матерью (чего не понимают его коллеги, кстати). Тем ярче его драма, когда восприятие меняется столь радикально. Одиночки по натуре не способны создавать счастливое общество, и Стругацкие это демонстрируют читателям, когда новая группа сверхлюдей из 433 существ не может объединиться, а расползается кто куда по космосу, оставляя человечество как инкубатор для появления новых одиночек.

Попытался припомнить сцены секса или чего-то похожего у Стругацких, но кроме "Ваши ковры прекрасны, сударыня" или "Я страстно и длинно обнял её…Всю", - в голову ничего не приходит. Шутки, чтобы скрыть неловкость от описания моментов или неумение? Очередная любопытная мысль, пришедшая во время написания рецензии. Обнимаю вас...всех.

В принципе, вердикт книге ставят рецензии на сайте, но, как обычно, это одновременно показывает как уровень произведения, так и уровень оценивающих. Пересказ сюжета, полное непонимание контекста, неприятие формы при отсутствии даже возможности понять содержание. Да, упростились. Прошли через Большое Разрыхление Почвы. Да, отсылки к библейскому базису уже не работают (за атрофией понятийного аппарата). Да, поздних Стругацких читать и воспринимать тяжело. И роман ОЗ объективно очень сложная вещь - тут и наивная футурология, и попытка переосмыслить Апокалипсис и выплеск неизбывного еврейства в сатирическом отображении застойных 80-х, которое советские до мозга кости авторы проносили с собой всю жизнь. У Стругацких две настоящие книги - ОЗ и Хромая судьба. Они относятся не к фантастике, а к прозе. С этой точки зрения обе работы достаточно средние, но важные для контекста того времени. И можно констатировать - роман проверку временем не прошел. Впрочем, ее не прошли и читатели романа.

PS Если бы сами АБС прочитали эти рецензии на сайте - они бы умерли еще раз. Впрочем, в нашем мире победивших ХВВ они все равно жить бы не смогли...

Ты чьих будешь, сынок?
После прочтения каждому придётся сделать выбор: возьмёт ли он ружьё с условием обязательно выстрелить в себе подобного или предпочтёт, чтобы оружие направили на него самого. Старый-добрый волк в овечьей шкуре и шапочке внезапно может оказаться вегетарианцем, ищущим Красную шапочку, бросившую от страха всю верхнюю одежду. Вариант засунуть голову в песок не рассматривается, ибо является просто отсрочкой неизбежного выбора. Задолго до сестёр Вачовски братья Стругацкие протягивают нам красную и синюю таблетку. Принимаем, разумеется, красную и...осколки идеального мира Полудня хрустят под нашими ногами.
Социальная обстановка: запрещаем запрещать наших младших развивать
До каких пор общество может считаться идеальным? Авторы считают, что до тех, пока не ставится знак равенства между словами "прогресс" и "контроль". Когда появляются целые проекты-массивы засекреченной информации, пресловутая тайна личности и целый аппарат госконтроля. КомКон - комитет по контактам - теперь определяет рамки дозволенного простым смертным, маховик машины ГБ раскручивается полным ходом. Земляне считают себя вправе вмешиваться в ход развития технически более отсталых планет, даже придумали целое направление под названием "Прогрессорство". Расселяясь по космосу, человечество натыкается на следы высокоразвитой цивилизации, по уровню в несколько раз превосходящей текущий земной. Она получила название Странников. Какие у них цели? Не занимаются ли они сами прогрессорством или, мать их, какими-то опасными экспериментами над нами самими!? Когда исследователи находят в безымянной системе 13 оплодотворённых человеческих яйцеклеток в инкубаторе, явно построенном Странниками тысячелетия назад, вопрос "Что делать?" заставляет дрожать отцов нации.
Литературная особенность: двойственность во многих важных аспектах
Начинаем с героев, основных всего три (отец, сын и дух святой). Почему такая ассоциация? Первый - глава организации КомКон Рудольф Сикорски, на чьих плечах ответственность за судьбу нации, его не волнуют пешки, за много лет привык мыслить глобальными планетными категориями. Если хорошо, то человечеству, а не индивидам. За годы работы сменил прозвище со Странника на Экселенца (ваше превосходительство, блин), что тоже символично. В противовес ему - "обычный" гражданин-щепка от леса, первый из тех самых инкубаторских детей. Стругацкие описывают его как классического злодея, кстати: худоба, длинные черные волосы, глубоко посаженные глаза, бледность, громкий голос и неврастения. Для него тоже остальные люди не важны, они лишь наполняют мир биологическим разнообразием. Третий персонаж - привет из предыдущей книги цикла, является связующим звеном между первыми. Здравый смысл, спокойствие и понимание обеих позиций. Он как ниточка между правым и левым ухом - перережешь, и оба отпадут. Время действия в романе перемещается из прошлого в настоящее и обратно. Двойственность достигается сравнением одного и того же человека "тогда" и "теперь", воспоминания от первого лица, а картина сегодняшней ситуации складывается как мозаика из впечатлений окружающих людей. За счёт коротких фраз и недлинных сложно-сочинённых предложений сильнее нагнетается атмосфера, читатель прыгает со строки на строку как Торопыжка. Разочарования нет, цветистость и не должна распускаться, когда в мире Полудня сумерки.
Границы дозволенного: определяются уровнем понимания мотивов чужих цивилизаций
Страх перед необъяснимым приводит к трагедиям даже сейчас, что говорить о мире в романе. Цивилизаций много, но под фокусом лишь две: странники и голованы. Одни могущественны и таинственны, другие - человекопсы-телепаты. Почему же вопросы ксенофобии касаются только странников и их наследия, а с голованами установлен прочный мир и подобие сотрудничества? Людям свойственно бояться неведомого, наделяя его худшими чертами. Но ведь ни один человек в книге не боялся голованов - огромных псов-эмпатов. Никаких подозрений, что они возьмут землян под ментальный контроль и вскипятят мозги правительству, например. А почему? Потому что эти кузены человечества визуализированы, мировоззрение принято согласно уровню текущего развития. А странники? Неясно даже, газ они, пар или просто могут принять любой облик. Не нужно быть параноиком Сикорски, чтобы занервничать.
Эмоциональный фон: страх, гордость, подозрение
Читаешь и веришь, что так всё и было. Да, человечество летает на другие планеты, да, по своей оно перемещается телепортационными кабинками. Но техника всегда может отказать или сломаться. Ждать починки? А потом ещё очередь отстоять? Лучше по старинке - ножками. Это касается и ноши руководителя КомКона, из-за секретности даже основу приходится делать самому, принимать решения, писать планы для остальных и нести сквозь годы бремя своих ошибок. Перепоручить работу некому, даже поговорить за стаканом согревающего не с кем. Просто для человечества ты - добрый дядюшка, а остальные родственники не вполне адекватны. Именно поэтому мои симпатии на его стороне. Внутреннее одиночество и нереальная цена ошибок стоят всех неврастеников и совпадений на свете.

Я отбросил тень от монументального произведения, считайте, что мне стыдно. Взрослея, читал этот роман-палимпсест каждый раз заново, сфотографировал все варианты, что успел и принёс вам. Открытый финал, много тайн и загадок, оставленных без ответов, являются изюминками, выковырять которые можешь, лишь взрослея и меняя точку зрения на окружающую действительность. Мир Полудня должен расти вместе с читателем, мы вместе берём отметку за отметкой пока смерть не разлучит нас.

Для меня "Жук в муравейнике" — одна из любимейших книг АБС. Я помню, как она ко мне впервые попала — была середина восьмидесятых и мой коллега привёз мне из города в подарок сборник фантастики, книгу "Белый камень Эрдени", а первой повестью этого сборника как раз и была "ЖвМ" (собственно говоря, этот сборник жив и сейчас и стоит себе преспокойно на полке). И я отчётливо помню то ощущение ошеломления и почти преклонения перед масштабом мыслей Стругацких, перед их почти нечеловеческой способностью видеть вещи и события в тесной и всеобщей взаимосвязи и взаимозависимости. Перед их умением поставить перед читателем такие вопросы, которые, в принципе, стоят во весь рост перед самим Человечеством, приближая читателя тем самым к осознанию своей причастности и ответственности перед всем и вся, перед всей Вселенной, живой и неживой, одушевлённой и неодушевлённой, материальной и нематериальной. И пусть мои строки выглядят пафосно и вызовут кривые усмешечки у некоторых сообщан, пусть, всё это мелкое и преходящее...
Стоит ли писать о том, что это вторая книга из трилогии о Максиме Каммерере? Те, кто читали или читает Стругацких, знают это и без моей подсказки, а иным эта информация будет по барабану (или по пистолету). Однако же вот написалось, хех :) Особенностью и этой трилогии, и других связанных между собой книг АБС является то, что каждую из них, в принципе, можно читать в отдельности, а вовсе не по порядку — смысл каждой отдельной повести вполне понятен и ясен. Однако же в своё время я намеренно перечитал всю трилогию в той последовательности, в которой писались её отдельные повести: ОО, ЖвМ и ВГВ. Прежде всего было интересно посмотреть на стадии взросления ГГ, Максима Каммерера, ну и на стадии "взросления" самих авторов. Тем более, что последняя повесть трилогии является заключительной повестью всего "полуденного" цикла...
Знаете, в разных фанфиках по этой повести как-то осудительно и иронически писалось о "синдроме Сикорски", и я почти уже и сам уверился в том, что старый Руди, мудрый "Странник" совершил громаднейшую ошибку, так поступив с Львом Абалкиным. Но вот сейчас тщательно и внимательно переслушал эту повесть, и убедился в том, что Сикорски как руководитель КомКона-2 был совершенно прав во всех своих и предположениях, и сомнениях, да и в конечном поступке, пожалуй, тоже (как ни прискорбно это звучит). Потому что у авторов в тексте повести совершенно отчётливо прописаны все признаки включения у Льва "программы странников" и тот же самый Лев не дал возможности ни Сикорски, ни Каммереру убедиться в том, что таковой программы нет или что она совершенно безопасна для Земли и землян...
Если кто-то что-то в этой рецензии не понял, то всё можно исправить очень просто — нужно взять и прочитать эту небольшую и увлекательнейшую повесть братьев Стругацких. Чтобы вместе с Максимом и Рудольфом попереживать и поискать ответы на поставленные перед ними в повести вопросы. Поставленные перед ними, и перед всеми нами, перед каждым из нас и всеми нами как единым целым Человечеством...

Трилогия о Максиме Каммерере - 3/3

Ещё в "Жуке в муравейнике" мне не давала покоя очевидная малонаселенность Земли Полудня.
Поискал в интернете: Первушин в 2020-м году в "Мире фантастики" утверждает, что "В Мире Полудня на Земле и других планетах проживает пятнадцать миллиардов человек". Где-то он эту информацию нашёл, скорее всего у авторов.
Но все мы знаем, как недостоверно бывает "официальная", декларируемая информация. И надежной проверкой такой информации всегда служит статистика.
И если фанаты по косвенным данным высчитали население Культуры Бэнкса, почему бы не посчитать реальную численность Человечества Полудня по статистическим данным, предоставленным авторами.
В этом нам поможет один из документов романа.
"Документ 4
КОМКОН-2
«Урал-Север»
РАПОРТ-ДОКЛАД
№ 013/99
Д а т а: 26 марта 99 года.
А в т о р: Т. Глумов, инспектор.
Т е м а 009: «Визит старой дамы».
С о д е р ж а н и е: фукамифобия, история Поправки к «Закону об обязательной биоблокаде»."
Слово автору документа:
"2.По-видимому, первый отказ от фукамизации, открывший целую эпидемию отказов, зарегистрирован в родильном покое поселка К'сава (Экваториальная Африка). 17.04.81 года
...
Эпидемия отказов, то вспыхивая, то угасая, продолжалась вплоть до 85 года, так что на момент принятия Поправки общее число «отказчиц» составило около 50 тысяч (примерно 0,1 процента всех рожениц)."
Собственно, вот все необходимые данные, чтобы высчитать ежегодную рождаемость в Мире Полудня.
За четыре полных года количество рожениц составило 50 миллионов. Так как многоплодные беременности составляют всего 1-2% случаев, считаем, что родилось 50 миллионов детишек. По 12,5 миллионов в год. Много? Вовсе нет.
На сегодня на Земле 8,25 миллиарда жителей. При этом ежегодно рождается 140 миллионов новых людей! В 11,2 раза больше, чем в Мире Полудня.
При прочих равных Человечество Стругацких примерно в 11.2 раза меньше текущего населения Земли и составляет всего 736 миллионов человек.
Да, можно вводить поправки на долгожительство. Но, чтобы сравняться с текущей численностью человечества, срок жизни в Полудне должен быть в 11 раз дольше. Чего, как мы знаем, не произошло. Живут там примерно до ста пятидесяти. А Мак Сим в 89 лет уже, очевидно, отошел от дел и ваяет мемуары.
Доразвивались.
Дальше можно только конспирологически спекулировать, чем вызвано падение численности. Прививками УНБЛАФ и растормаживанием гипоталамуса микроволновыми излучениями, излучателями на орбите или всё-таки "огромная куча радиоактивной дряни" в Северной Атлантике это результат применения ядерного оружия по несогласным жить при коммунизме? Судя по высчитанной численности населения, несогласных было много.
Вот ещё один аргумент в пользу малочисленности: "мне удалось установить, что за рассматриваемый период по рассматриваемым маршрутам переместилось в обе стороны 4512 человек, из которых 183 человека (главным образом, члены экипажей) совершали полные рейсы неоднократно." Речь про два популярных маршрута: "Земля-Кассандра-Зефир и Земля-Редут-ЕН 2105". Даже понимая, что человечество Стругацких понятия не имеет, что такое туризм, это всё равно очень мало даже для исследовательских экспедиций.
Когда начинаешь смотреть на события романа, вооружившись убеждением, что народу на Земле меньше миллиарда, аргументы продолжают появляться. КОМКОН-2 некий аналог ФБР, МСЧ; спецслужба будущего. ЧП в поселке (десяток домов) на берегу Баренцева моря. Каммерер, президент сектора "Урал-Север", отправляет на место оперативника: "...стоял человек и следил за глайдером. Лицо его показалось Тойво знакомым, и ничего удивительного в этом не было: Тойво знал многих аварийщиков — наверное, каждого второго." Негусто там у вас с персоналом и количеством филиалов. Все друг друга знают, а Урал-Север отвечает и за Северо-Запад России.

К 1985-му году Мир Полудня превратился в общество, одержимое, если коротко, экстрасенсорикой. КОМКОН-2 видит во всём этом происки Странников, занимающихся на Земле прогрессорством, на самом деле это всё дело рук люденов. Сверхлюдей, вылупившихся из Человечества.

Вещь, безусловно, программная и этапная.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Книга завершает трилогию о Максиме Каммерере и цикл "Мир Полудня". В ней встречаются отсылки на многие произведения этого цикла, как бы подводя итог.

Максим уже в довольно преклонном возрасте, ему за восемьдесят, но удивительные события в его жизни заканчиваться пока не собираются. Речь пойдёт о неком Великом Откровении, которое постигло Каммерера (и других людей), и как события к нему привели.
Книга построена достаточно странно: сухие отчёты и документы, собранные рассказчиком, перемежаются с обычными сценами, которые рассказчик называет "реконструкциями" - то есть, разговоры и события, которым он не был свидетелем, но предполагает, что так произошло. Это довольно странно на фоне обычных докладов, записок и прочего - для чего-то "предполагаемого" сцены слишком художественные, можно даже сказать, малодостоверные, если их восстанавливали только по имеющимся фактам. В таком случае их наличие в книге смотрится несколько чуждо.

Сюжет тоже вызвал некоторые вопросы. В центре его - один из сотрудников Каммерера Тойво Глумов. Он ищет доказательства того, что на Земле действуют прогрессоры загадочной цивилизации Странников - подобно тому как земные прогрессоры изменяют ход истории других планет. И почему-то тем, кто считает нормальным влезать в судьбу других рас и миров, подобное вмешательство в собственный очень не по душе. Это острый моральный вопрос: почему то, что считают нормальным делать с посторонними, неприемлемо для нас? Явно мало кто задумывался над этим прежде, но когда это случилось, позицию принятия такой помощи извне практически никто не принимает. И зачем тогда КомКон?

Произведение мне не особо понравилось, заявленная тема раскрыта не до конца, построение повествования тоже не совсем продумано, да и сама история оставила скорее тягостное ощущение, чем завершённости.

Итак, продолжаем разбирать арку товарища Максима, одного из ключевых персонажей «мира Полудня». Предыдущие рецензии на «трилогию Максима Каммерера»:
Часть 1 (Обитаемый остров)

Следователь как соучастник
Прошло двадцать пять лет после истории на Саракше. Максиму Каммереру сорок пять, он сотрудник КОМКОН-2 — секретной службы, которая занимается «чрезвычайными происшествиями» космического масштаба. Его непосредственный начальник — Рудольф Сикорски, тот самый Странник, который когда-то учил молодого романтика реальности на планете победившего тоталитаризма.
Максим больше не наивен. Он профессионал. Он знает, как расследовать, как манипулировать, как лгать ради дела. Он стал именно тем, кем хотел его сделать Сикорски — эффективным инструментом системы. И вот ему дают задание: найти пропавшего прогрессора Льва Абалкина. По следу хищника отправляется другой хищник.

Детектив как форма моральной пытки
«Жук в муравейнике» написан как классический детектив. Максим ищет Абалкина, собирает улики, опрашивает свидетелей, выстраивает картину. Но Стругацкие мастерски держат напряжение: кто такой Лев Абалкин? Почему он сбежал с Саракша? Что он ищет на Земле?
Максим выясняет: Абалкин — посмертный ребенок (родители погибли в черной дыре), воспитывался в интернате, всю жизнь проработал прогрессором на других планетах, практически не бывая на Земле. У него есть старый учитель, возлюбленная Майя Глумова и друг-голован Щекн-Итрч. Сбежавший Абалкин встречается со всеми ними — он явно что-то ищет.
Максим читает отчет Абалкина о планете Надежда (вставная новелла, «повесть в повести»). Там произошла экологическая катастрофа: из-за мутации ДНК люди стареют к пятнадцати годам. Странники спасли население, уведя его в подземные шахты. Это ключевая деталь.
Постепенно Максим докапывается до сути: с Абалкиным связана «тайна личности» — изобретенное Стругацкими юридическое понятие. Это информация, которую скрывают не только от посторонних, но и от самого человека, потому что знание может нанести ему моральный вред.

Иной среди людей как угроза
Кульминация расследования — Максим узнает правду. Сорок лет назад на одной из планет была найдена капсула Странников — «саркофаг-инкубатор» с двенадцатью человеческими эмбрионами. Внутри каждого эмбриона был имплантирован крошечный диск — «детонатор». Назначение дисков неизвестно.
Детей вырастили на Земле под присмотром КОМКОН-2. Они казались обычными: играли, учились, стали хорошими специалистами. Всех их отправили работать прогрессорами на разные планеты — подальше от Земли, продолжая держать под контролем. Одним из этих детей был Лев Абалкин.
Сикорски боялся: что, если это «троянский конь» Странников? Что если диски активируются и начнут делать... что-то? Уничтожат Землю? Захватят контроль над цивилизацией?
Лев Абалкин узнал тайну своего происхождения. И очевидно вышел из-под контроля. Его мотивы не очень понятны ему самому, но системе безопасности галактического масштаба достаточно самого факта выхода из-под наблюдения.
Абалкин идет в музей КОМКОН-2, где хранятся «детонаторы» всех двенадцати детей. Он хочет забрать свой диск — символически вернуть себе контроль над собственной судьбой.
Сикорски ждет его там. С оружием.

Казнь как правосудие
Максим пытается остановить Льва. Он перехватывает его по дороге, пытается убедить не идти в музей. Абалкин отказывается. Максим пытается помешать физически — Лев «вырубает» его и идет дальше.
В музее Абалкин тянется к коробке с детонаторами. Сикорски стреляет. Лев умирает, из последних сил пытаясь дотянуться до своего диска.
Был ли Лев опасен? Неизвестно. Что делают детонаторы? Неизвестно. Хотел ли он навредить Земле? Нет никаких доказательств.
Сикорски убил человека на всякий случай. Из страха перед неизвестным. Из принципа «лучше перестраховаться».
Стругацкие ставят вопрос ребром: имеют ли спецслужбы право убивать невиновных во имя безопасности? Где граница между бдительностью и паранойей? Мы с вами знаем ответы, но Стругацкие в своем времени их еще не получили.

Жажда контроля как утопия
Максим Каммерер — хороший человек. Рудольф Сикорски — благородный и честный профессионал. Они не садисты, не карьеристы, не злодеи. Они искренне хотят защитить человечество. Но система превращает их в палачей.
Борис Стругацкий прямо сформулировал тему: «Даже укомплектованная самыми честными, самыми бескорыстными, самыми интеллигентными сотрудниками, всякая Служба Безопасности порождает страдания и гибель абсолютно невинных и «хороших» людей».
Сикорски не мог рассказать Льву правду, потому что «тайна личности». Не мог объяснить, почему его держат под контролем. Не мог дать шанса договориться. Потому что протокол. Потому что безопасность. Потому что нельзя рисковать.

Следователь как соучастник
Максим в этом романе проходит страшный путь. Он начинает как профессионал, который выполняет задание. А заканчивает как человек, который понял: он соучастник убийства.
Он не нажал на курок. Но он вел расследование. Он собирал информацию для Сикорски. Он пытался остановить Льва — но не смог убедить Сикорски не стрелять.
В финале Максим остается с чудовищным знанием: система, которой он служит, убивает невинных. И он часть этой системы.
Это разрушение иллюзий посильнее, чем «сеанс отрезвления» на Саракше. Там было все просто и понятно: фашистский режим — зло. Здесь все гораздо сложнее: хорошие люди, правильные цели — и труп невиновного на полу музея.

Синдром Сикорски как диагноз эпохе
После убийства Абалкина в Мире Полудня появился термин «синдром Сикорски» — неконтролируемый страх перед возможным вмешательством внеземных сил в жизнь человечества.
Это диагноз всей коммунистической утопии Полудня. Человечество так боится потерять контроль, что превращается в параноика. Странники не захватывают Землю — но страх перед ними заставляет землян убивать своих.
И самое страшное: Сикорски не наказан. Он вынужден уйти в отставку — но это все. Система защищает своих.

Контекст времени: 1979 год
«Жук в муравейнике» написан в период застоя, когда стало очевидно: советская утопия не работает. Репрессии формально закончились, но КГБ никуда не делось. Диссидентов сажают, высылают, объявляют сумасшедшими.
Стругацкие показывают: дело не в плохих людях. Дело в системе. Даже в коммунистическом будущем, где все сыты, образованы и морально развиты, спецслужбы будут убивать невинных. Потому что такова природа секретности, контроля и страха. Вот это — базовый смысловой слой романа.

Эпиграф как приговор
Согласно авторской легенде, роман родился из детского стишка:

Стояли звери
Около двери,
В них стреляли,
Они умирали.

Детская считалка — и вся суть романа. Но мало кто знает, что у стишка есть продолжение:

Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери.
Зверей встретили песни и громкий смех.
А звери вошли и убили всех.

Согласно не менее красивой легенде, первую часть придумал Андрей, сын Бориса Стругацкого, в детстве. А вторую дописал он же, но уже в зрелом возрасте.

Для людей XXI века
«Жук в муравейнике» сегодня читается как предостережение. Мы живем в мире тотальной слежки, где спецслужбы действуют «во имя безопасности», где людей убивают дронами без суда, где «подозрительных» пытают в секретных тюрьмах.
Вопрос Стругацких актуален: оправдывает ли безопасность убийство невинных? Можно ли построить гуманное общество на фундаменте страха?
Максим Каммерер в этом романе — не герой, который спасает мир. Это человек, который осознал: он служит системе, которая убивает. И не может ничего изменить.

Арка героя: от идеалиста к циничному соучастнику
От наивного юноши на Саракше до сорокапятилетнего следователя КОМКОН-2 — Максим прошел путь профессионализации. Он научился работать в системе, выполнять приказы, не задавать лишних вопросов.
Но дело Абалкина сломало что-то внутри. Максим увидел: система превращает хороших людей в убийц. И нет гарантии, что в следующий раз жертвой не станет кто-то еще.
Это подготовка к последнему роману трилогии. В «Волнах гасят ветер» Максим столкнется с еще более страшным вопросом: что, если Странники действительно «прогрессят» человечество? Что если земляне — не хозяева своей судьбы, а объекты чужого эксперимента?

Вердикт: «Жук в муравейнике» — это не детектив, а моральная притча. Это история о том, как страх превращает утопию в полицейское государство. Как секретность порождает паранойю. Как хорошие люди совершают ужасные поступки — и не несут наказания. Определенно самый жестокий роман Стругацких о Мире Полудня. По отношению к главному герою так уж точно.

Мои рецензии книг Аркадия и Бориса Стругацких
Град Обреченный
Отягощенные злом
Пикник на обочине

Трилогия о Максиме Каммерере-2/3

Я в растерянности.
Какой-то гимн спецслужбам.
Максима про запах серы и чёрта звучит красиво, но тоже руководство для перестраховщиков.
Земля Полудня выглядит пустой, даже заброшенной.
К тому же "В середине мая здесь побывала супружеская чета абсолютно здоровых ассенизаторов, только что прибывших из Северной Атлантики, где они разгребали огромную кучу радиоактивной дряни." Откуда у вас там радиоактивное загрязнение? Кого усмиряли?
Дилемма с "подкидышами", безусловно, сложная, но решил её Сикорски, прямо скажем, топорненько. Нет человека, нет проблемы. Ну такое.
Понравилось меньше "Острова".
6(НЕПЛОХО)

Во многом книга напомнила творчество Лема, причем написанное где-то в это же время - 1979 +- несколько нет. После сильно разочаровавшего «Обитаемого острова», «Жук в муравейнике» понравился куда больше своей идеей, хотя Максим, откровенно говоря, так в личность для меня и не превратился, из Марти Сью боевика прошлой книги, он вдруг образовался в Эркюла Пуаро, полностью поменяв личность (но это мое личное восприятие такое). В этот раз контакт с инопланетянами действительно интересен, хотя и напрочь обрублен финальными строками, но уже более-менее. Думаю, меня больше всего в этот раз разочаровала детективная составляющая (ну не люблю я все детективное, ничего с собой поделать не могу), поэтому все расследование мне было скучновато, хотелось больше фантастики и меньше всего вот этого. Сам роман показался каким-то скомканным и сшитым рваными нитками – так и оказалось, из «истории создания» выясняется, что произведение очень долго пытались сделать, но не складывалось, поэтому в итоге скомпоновали вообще из трех различных задумок, а все вопросы спихнули на читателей, типа сами думайте, придумывайте, решайте. У этой точки зрения много фанатов, а я вот не понимаю. Я читаю книгу чтобы автор рассказал мне свою фантазию, если я захочу что-то придумать сама – я напишу фанфик или рассказ, а покупая книгу, я хочу получить конечный продукт, а не игрушку «сделай сам». Это моя позиция. И, наверное, поэтому у нас с Стругацкими все не складывается.

В позицию нелюбви к «думай сам» приведу такой аргумент – я всегда буду придумывать одно и тоже из-за своего единственного мировоззрения. Даже не задумываясь, какие детали по факту создало мировоззрение изначального автора. В новых книгах я хочу новое мировоззрение, а не свое одно и тоже (к вопросу почему все книги одного писателя похожи - потому что человеческое сознание ограниченно одним сознанием в одном человеке, иначе это уже заболевание).

Вообще довольно часто в аннотациях к этой полумистической повести АБС пишется, что она — повесть — об очередном сошествии на Землю тов. Воланда или фигуры, ему равновеликой. Но если внимательно вчитаться, то всё не так просто — чем наш ГА не воплощение фигуры того же порядка, что и именуемая в повести Гончаром, Гефестом, Ткачом или Кузнецом, а то и, того пуще, загадочно-звучным Ильмариненом, только стоящим с противоположной стороны. И тогда получается, что в книге имеют место фактически едва ли не два сошествия, сошествия двух антиподов, двух ипостасей одного и того же... Хотя и с самим Демиургом совсем не всё так однозначно, потому что вчитываешься/вслушиваешься в текст повести и из разрозненных клочков "рукописи ОЗ" вырисовывается совсем другой намёк, совсем другая картина, совсем другая сущность. Ах, эта вечная биполярность мира — правое-левое, большое-маленькое, светлое-тёмное, доброе-злое!.. Как легко в детстве рисовать одни танки чёрным карандашом и им же нарисовывать на их башнях чёрные кресты, а другие танки рисовать карандашом зелёным с красными звёздами... Да ещё чтобы зелёные танки побивали чёрных! И как всё это в реальной жизни далеко не так однозначно и не так отчётливо полярно...

Да и вообще, кто сказал, что главная фигура здесь этот самый пресловутый Птах или Хнум со своим Агасфером Лукичём? И что эта книга про их явление? Мне так кажется, что главное здесь не то, с чем и для чего они явились сюда, главное то, с чем к ним идут люди... простые люди, наши бывшие современники, жители середины восьмидесятых годов, конца девяностых годов, конца века двадцатого. Что они просят и что предлагают взамен этой самой своей бессмертной "субстанции"... И на что они готовы сами, без всяких побуждений и подстрекательств со стороны этого самого Агасфера Лукича и его патрона и босса. Вот в чём фишка — не в тех, кого мы считаем своими совратителями и соблазнителями, а в нас самих, вот таких чистеньких и беленько-пушистеньких... И главы про Флору и про поведение власть имущих и деющих, со всеми их якобы благими намерениями... разве эти главы ничего нам, нынешним и современным, не напоминают? И не заставляют задумчиво и трезво посмотреть в зеркало?.. Посмотреться сейчас, уже в веке XXI.

В общем — очередное перечитывание/переслушивание, и очередной ошеломление и взрыв души. Оценка 10/10 и, естественно, перемещение в разряд "любимые".

Небольшое отступление в сторону от самой повести. Книги братьев Стругацких тем и хороши, что не дают никаких ответов, а многие из них даже не ставят и вопросов. Все вопросы читающий ставит сам, сам и непосредственно перед самим собой. И сам же вычленяет главное и второстепенное, сам решает, каков тут вопрос, и каков может быть ответ. Ответ не всеобщий и универсальный (как универсальная таблетка "здоровья" или "счастья"), а ответ, который выбрал лично он, Читатель. И это признак уважения писателей к своим читателям. Уважения и доверия.

Извините за пафос :-)