Вилли

Мы ели омлет с сыром. Это очень вкусно, гораздо вкуснее, чем творог, которым кормит меня утром мама. Про кашу я уж не говорю.

Привет, воробьи! Здравствуй, утренний трамвай! («Дзынь!» – сказал он мне в ответ.) Как же это здорово – набрать с утра целый мешок «здравствуй». И солнца. И ветра в ушах.

Обычно я пытаюсь проскочить в класс незаметно. Просунуть нос в дверь и, когда Анна Сергеевна отвернётся, проскользнуть по стенке на свою последнюю парту. Но она всегда замечает. Всегда!

Варежка поздоровалась в ответ, и я даже не удивился. Велосипед разговаривает, чем варежка хуже?

Ну, и мы съездили к морю. На самом деле. Чего тут рассказывать — море и море. Оно большое. Очень. И я набрал там камешков, в подарок. Примерно семнадцать килограммов. Для всех моих друзей — вот, казывается, сколько их у меня теперь.

И папа сказал, что мама так за меня переживала, что у неё сердце подпрыгивало. И ей пришлось пить специальные таблетки от этого прыганья сердца.

У меня даже не было сил удивляться. Понятно, что от нашей семьи можно ожидать чего угодно.

Так мы молчали и молчали. И я понял, что мы и дальше будем молчать, если я ничего не скажу.

А ещё я не знал, что Коля Марченко играет на скрипке. И что никакой он не Комарик.
— Да, — засмеялась Августина, — если на скрипке, тогда не Комарик. Скорее Сверчок.

Вот есть закон Архимеда. А на самом деле это закон не Архимеда, а просто воды. Он и до Архимеда чудесно действовал.