Вилли

— Миша, ты совсем впал в детство! — говорила мама.
— Вообще-то я из него не выпадал, — говорил папа.

Я всегда, когда вижу буквы, — читаю, не могу остановиться, так у меня зрение устроено.

— Зови меня Жан-Поль. Меня зовут Жан-Поль, и я потерялся. А остальное неважно. Главное, чтобы меня не забыли.

Он помолчал, а потом добавил:

— Знаешь, иногда это даже важнее. Важнее, что тебя помнят, чем то, что тебя никак не могут найти.

…Какое всё-таки это ужасное место – школа. Человеку там улыбаться почему-то запрещено. Улыбнулся – и привет, дневник на стол!

Комарик, конечно, сначала боялся. Вот дурачок — чего там бояться?! А потом проехал два круга вокруг большой клумбы с анютиными глазками. И стал такой счастливый! Такой!
Надо же, как просто устроить человеку праздник.

– И я очень прошу тебя, Себастьян, веди себя по-человечески!»
Можно подумать, я обычно веду себя как муравьед.

- ...Композиторы строят город из звуков, и любой человек может туда попасть, если слушает. Ходить по улицам. Но жить в этих домах могут только те, кто умеет играть их музыку сам.

• А книги? Это ведь тоже дома, а? Тоже город. Кто читает - как будто в это время живёт там.

Мама попросила меня показать Марка на школьной фотографии класса. Его сразу видно — на две головы всех выше, торчит как гвоздь. Мама посмотрела на его очки и пошла гладить мне рубашку. «Видно же, что мальчик из интеллигентной семьи. Надо выглядеть прилично! И я очень прошу тебя, Себастьян, веди себя по-человечески!»
Можно подумать, я обычно веду себя как муравьед.

— Вилли!.. А я уж испугался, что ты совсем перестал говорить…
— Я вообще-то не переставал. Это ты почему-то перестал слышать.

Знаешь, иногда это даже важнее. Важнее, что тебя помнят, чем то, что тебя никак не могут найти.