Мастер ветров и закатов

Каждому найдётся ноша по силам — так говорят. Хотела бы я однажды узнать, кто стоит на раздаче. И надрать ему уши, чтобы не повадно было.

".. но любовь это похоже не вопрос сознательного выбора"

«Сэр Макс, как же вы здорово загорели», – вот и все, что сказал. Я при этом был бледен, как простуженное привидение, сидящее на строгой диете.

В тот день, когда ты перестанешь наконец придираться, я заподозрю, что попал в рай.

И я знаю, что два - не число
и числом не станет,
это только тоска вдвоём со своею тенью,
это только гитара, где любовь хоронит надежду,
это две бесконечности, недоступные
друг для друга.
и ещё это стены мёртвых
и напрасная боль воскрешенья.
Цифра два ненавистна мёртвым,
но она баюкает женщин,
и они пугаются света,
а свет - петушиного крика,
петухам же в метели не спится,
и поэтому вечно пасти нам могильные травы.

Когда не знаешь точно, о чем можно сказать, а о чем следует промолчать, лучше говорить правду. По крайней мере не запутаешься.

Впрочем, старайся дальше, ты на верном пути. В один прекрасный день заиграешься, поверишь себе, и вот тогда игра наконец закончится, и начнется самая настоящая жизнь. Хорошая. Твоя. Тебе понравится, вот увидишь.

В юности все мы немножко чокнутые.

Утро началось с того, что на пороге спальни я споткнулся о собственный труп.

– Ну еще немного подумай, – говорил Базилио. – Это же очень простая задача!
– Я гуманитарий, – надменно ответствовал Дримарондо. – Мой ум создан для решения задач иного рода, и мне не следует без особых причин совершать над ним насилие. Вот когда ты будешь способен провести семантический анализ сочинений Тессара Лохрийского, я, так и быть, соглашусь вернуться к твоим пустяковым проблемам.

А вoт всё остальнoе вызывало вопросы. Очень мнoгo вoпрoсов, сливающихся в oдин, можнo сказать краеугoльный вопрос филoсoфии: "Какoгo черта?!"

Оставшись в одиночестве, я поставил жирный крест на своей вольной жизни праздношатающегося бездельника. И горевал по ней очень долго, минуты полторы, а может быть даже две. Сложно следить за временем, когда целиком погружен в бесконечную скорбь.

- Ну так все ясно! - торжествующе объявил он, захлопнув книгу. И, конечно, умолк - в лучших традициях ведения светской беседы.
Предполагается, что собеседники будут вежливо ждать продолжения и, не дождавшись, умрут от любопытства один за другим. Подозреваю, что в бытность свою наемным убийцей Джуффин добрую половину врагов этим способом в гроб загнал. А вовсе не каким-нибудь хитроумным магическим оружием.

...Поразительная душевная черствость! А ведь в прошлом, насколько мне известно, вы не раз спасали ему жизнь.

• Вероятно, после вступления в новую должность спасенная жизнь оказалась настолько тяжелой, что теперь он мне мстит, - предположил я.

Можно сказать и так. Но только потому, что сказать можно вообще все, что угодно.

Иногда мне кажется, что весь светлый ум, доставшийся мне от природы, каким-то образом попал к тебе на хранение, - вздохнул я.

Куда катится мир?
Когда прикатится, тогда и разберемся.

Нервы мои все еще отличаются от металлических тросов, но разница постепенно перестает быть существенной.

Беспомощность - это просто от усталости...

«Создав новую Вселенную, я немного заскучал», – отличная, по-моему, первая фраза. Попадись мне в свое время книга, которая так начинается, я бы вцепился в нее мертвой хваткой и прочитал от корки до корки – просто из любопытства.