Рассказы

Рассказы – не самая моя любимая форма. Все-таки за несколько страниц не успеваешь как следует познакомиться с героями, а как только погружаешься в повествование, тут все и заканчивается. Но у Зощенко во всех рассказах один герой – повседневная жизнь людей 20-30х годов прошлого века. И знаете что? Почти все эти рассказы по-прежнему злободневны – мы все так же живем, погрязнув в мещанстве, все так же любим халяву, а квартирный вопрос нас все так же портит. И я не считаю, что это что-то плохое, главное – относиться ко всему с юмором. Рассказы Зощенко не вызывают чувства однообразия, больно уж все они друг на друга непохожие. Какие-то понравились больше, например рассказы из сборника «Социальная грусть», какие-то меньше – «Веселые проекты2 слишком уж наивны и уже неактуальны. Кроме, разве что, рассказа «Перпетуум гоголе». Я его даже процитирую целиком, ибо он такой же актуальный, как и маленький – очень.

Принцип вечного движения близок к разрешению. Для этой благородной цели можно использовать вращение Гоголя в своей могиле по поводу постановки его «Ревизора» нашим гениальным современником.

Иногда он пишет смешно о вещах грустных.

…жизнь, простая и обыкновенная, от которой только два человека из тысячи становятся на ноги, остальные живут, чтобы прожить

С преогромной приятностью встретила и прочитала истории, по которым была снята моя любимая комедия «Не может быть»

Романтизьму нету – человеку спокойно выпить не дают…

Уберите, говорю, психическую, а то жениться перестану.

Особенный восторг вызвали "Исторические рассказы", особенно "Нерон и его мамаша" – это феерически смешно! О вещах серьёзных, исторических Зощенко рассказывает в так называемой сказковой манере, широко используя разговорную, а местами и вовсе внелитературную речь.

— Да гляди труху у меня не клади, — говорил Нерон. — Гляди клади что-нибудь потяжельше. Легкая труха ей нипочем. Знаешь, какая у меня мамаша!

Напоследок вспомнилась притча про писателя: В 1926 году к известному психиатру пришел изнуренный до дистрофии пациент, судя по манерам — «из бывших», с жалобой на беспричинную тоску и апатию, из-за которых он совсем не может есть и спать. Осмотрев его, врач прописал читать юмористические рассказы: - Лучше всего, батенька, возьмите томик Зощенко. Может быть, вам покажется простовато, этак по-пролетарски. Но смешно! Этот Зощенко — большой весельчак! Доктор, — грустно вздохнул ипохондрик. — Я и есть Зощенко.

Читайте книги, расширяйте свой кругозор и пополняйте словарный запас!

Да-да, именно такое издание я купила для своих детей! И нисколько не пожалела: и подборка хороша, и иллюстрации замечательные - сюжетные, симпатичные, яркие.

...Зощенко я люблю лет с 20, но зачитываться им не зачитываюсь (проблема не в авторе - в жанре: все-таки рассказ не мой любимый жанр). Однако когда года три назад стала читать вслух своим четырех-пятилетним детям про жизнь и приключения Лели и Миньки, про "Показательного ребенка", про "Умную Тамару" и всё остальное - просто восхитилась мастерством Зощенко как именно детского писателя: без назидательности, без сюсюканья и заигрывания с ребенком-читателем - всё очень просто и ОЧЕНЬ ПОНЯТНО! Ну то есть читаешь детям и прямо ВИДИШЬ, как каждое слово ложится им на душу, на восприятие. Все эмоции, поступки, слова персонажей зощенковских детских рассказов изложены в логике, ПОНЯТНОЙ ребенку и каждому человеку. И от этого - ощущение, что со своим человеком разговариваешь. Хорошее ощущение.

Рекомендую - лет с 4-5.

Мило то, как Зощенко волнуется о судьбе своей страны. Да, в тексте это никак напрямую не говорится, но уж прям сильно сочится переживание писателя за будущее родины. Выделяется же это конкретно через юмор – высмеивается "обыватель", не умеющий нормально обращаться с техникой (диктофон). Но этот юмор не злорадный, не грубый, а будто бы родительский, но чутка погрубее – Зощенко видит своими же глазами ситуацию и смеётся над ней, но за этим смехом может скрываться даже плач, если уж комик был совсем мягким. А боялся он ведь отсталого положения России, мрака в некоторых её частях. Будущее под вопросом.

Ну а мы уже можем сказать, что стало с российским народом после – совместно с другими народами, он первым отправил человека в космос, уже примерно через 40 лет после написания рассказа. Жаль, что сам Михаил Михайлович не дожил до этого момента совсем чуть-чуть.