Гэм

Нарциссовые луга залиты потоками света. Стройные листья, точно стражи
под бледными венцами лепестков. Бабочки в истоме висят на цветках, жуки
проворно карабкаются по стеблям. Золотые и зеленые надкрылья мелькают среди
травинок. Пчелы гудят, словно органные басы.
Гэм шла и чувствовала каждое движение своего тела. Чувствовала, как
ноги ступают по земле, как пальцы начинают шаг, как гибко перекатывается
стопа. Суставы колен пружинили в такт походке. Бедра несли спину и двигались
в том же ритме, что и плечи. Какая благодать -- поднять голову, запрокинуть
ее... и ощутить на лице скольжение воздуха.
Жизнь -- это все. Гэм ни о чем не думала, она просто шла и жила этим.
Жизнь -- это все... Я ощущаю... божественное чувство... мир молод, как я...
И пока я ощущаю себя, мир существует... Пока я живу собой, я живу всеми...

Болезнь посредственности

До сих пор Гэм как бы и не замечала людей подобного сорта. Или же
видела в них просто неких полезных существ, которые поддерживали в порядке
многообразную механику бытия. Они сидели в конторах, занимались
бухгалтерскими расчетами, руководили предприятиями практического назначения,
выпускали разные необходимые вещи и заботились о том, чтобы эти вещи всегда
были под рукой.
Они вели бесцельное существование и все же, уступая самообману, этому
утешительному и возвышенному свойству человеческой натуры, упрямо верили в
себя, в свое дело, в свою важность. Без самообмана структура общества
распадалась, ведь все колеса и колесики прилежно вертелись и жужжали лишь по
причине всеобщего самовнушения, всеобщей убежденности, что в этом кое-что
есть, что без колесиков не обойтись.