Деца мои

Гузель Яхина написала прекрасную сказку, мистическую, яркую, очень поэтичную. Вплетя туда реальные события, она не прогадала, потому что это придало сказке реальности. А лёгкий мистический флёр сделал её ещё более интресной и привлекательной.

История народа в лице одного персонажа одновременно пугающая и обворожительна. Шульмейстер Бах, странный, нелюдимый человек, любящий грозу, Шиллера и Гёте. Он тоже такой- и привлекает, и отталкивает, вызывает смешанные чувства.
Однажды он превратится в немого, угрюмого человека. Но пока что Бах влюблён и относительно молод, и, кажется, его ничто не пугает в жизни, даже неприкрытые угрозы тех, кто недавно считал его обычным чудаком со своими тараканами в голове.
Но люди завистливы и злы. Кто знает, что им не понравилось: то ли явное счастье шульмейстера-заики, то ли молодость и красота его избранницы, возможно, нелепые предположения и подозрения, бросающие тень на эти отношения… Злоба односельцев пугала.
И чтобы сберечь любовь и любимую, Бах выбирает одинокую жизнь с ней на хуторе, который ещё совсем недавно принадлежал её отцу.

Годы, прожитые там, станут самыми счастливыми, и в то же время самыми печальными в жизни Баха. Там он научится по-новому ненавидеть, любить, презирать, бояться. Разучится говорить. Навсегда.
Но, отобрав один дар, судьба вдруг преподнесла другой- умение сочинять сказки. Дрбрые, страшные, познавательные, иногда с печальным концом. Сказки стали источником жизни для его дочери, и отдушиной для Баха.

Где-то бурлила настоящая жизнь. Происходили революции, гремели войны, исчезали целые селения и деревни, а на хуторе, на белых листках бумаги появлялись прекрасные сказания, которые вдруг удивительным образом иногда воплощались в жизнь. Мистика, хорошее воображение, дальновидность шульмейстра тому виной,- трудно сказать.

Я запомню его, этого удивительного человека, Баха-шульмейстра, Баха-любовника, Баха-отца. Больше всего запомню Баха, у которого отобрали детей. Это было страшнее всего. «…Что оставалось ему теперь? Только любить своих детей. Любить издалека. Любить не видя. Детей, которые никогда не слышали его голоса и вряд ли уже услышат. Детей, которые говорят на другом языке. Которые готовы покинуть его, забыть и предать. Этих странных и чужих детей, которых он почему-то возомнил своими…» Да нет, не детей отобрали. Жизнь. И будущее. А по какому праву?…

И я совсем не захочу вспоминать главы о вождях, настолько они неуместные здесь, ненужные, лишние.
Да, Гузель Яхина написала прекрасную сказку. Но по моему скромному мнению, всё-таки зёрна должны быть отделены от плевел.

Давно я подбирался к этому роману, очень давно. Наверное сразу же после прочтения «Зулейхи...» , т е. сразу после появления книги в продаже. Однако всё время что-то решительно вставало между мной и книгой и не подпускало к роману…

Дальше...

Сразу скажу, что книга стала для меня неожиданностью. Ведь ожидалось, что это будет реализм во всём его реалистическом великолепии. Однако книга оказалась жанрово сложнее, чем можно было себе представить. Потому что вместе с реализмом обыкновенным мы получили и элементы магического реализма, и посылы к прозе исторической, и какие-то модернистско-постмодернистские завитушки, и сказочно-фольклорные мотивы. И потому читать роман было, наверное, всё-таки чуть легче и намного интереснее, нежели это был бы реализм чистой воды, т. е. если бы Гузель Яхина пошла по пути Михаила Шолохова с его «Донскими рассказами» и крупными реалистическими романами и стала бы живописать все события двух постреволюционных десятилетий в таком разрезе. Всё-таки лёгкий налёт недостоверной нарочитости и магической сказочности позволил читателю не ужаснуться до всех глубин своей совести (хотя кучи смёрзшихся тел нерождённых телят до сих пор стоят перед глазами) и пройти книгу до последних строк. До вполне реалистического эпилога.

И вот этот образ народной Реки, вобравшей в себя всё сущее за все времена существования племени людского на её берегах, автору удался как нельзя лучше, тут метафора такой мощи и силы, что и додумывать ничего не надо, тут ментаформа отчётливая.

Только что закончила читать "Дети мои", сказать хочется так много, а в горле ком. И руки дрожат. Реву. Я уже ближе к концу была на грани, но эпилог меня добил. Потому что всё так и было, и было это жестоко, несправедливо и страшно. Потому что это и моя история, история моих предков. Например, моей бабушки, которая осенью 1941 года, в возрасте шести лет, была депортирована вместе со своей мамой и пятью братьями и сёстрами, среди которых она была самая страшая. Им пришлось покинуть родную немецкую деревню на Волге и начать новую жизнь на Алтае. Зима на носу, из имущества - пара узелков, муж и отец в трудармии, а для местных жителей они - фашисты и предатели...на долгие годы. Но мир, к счастью, не без добрых людей. Нашлись и такие, кто помог чем мог.

Возможно, я начала свой отзыв не с тех слов и не о том. Но теперь немного легче, и я могу уже поделиться непосредственно впечатлениями о великолепном втором романе Гузель Яхиной. "Дети мои" - роман прекрасный как по форме, так и по содержанию. Гузуель Яхина буд-то рисует словами живые картины, в которые можно войти и побыть там, ощущая окружающий мир всеми чувствами. И сам язык повествования невероятно красив и богат, настоящее читательское наслаждение.

Небольшая немецкая колония Гнаденталь на Волге, она существует словно вне времени. Жизнь в Гнадентале течёт неспешно, своим чередом, и хоть и на территории России, но достаточно обособленно. Это буд-то отдельный мирок, со своим языком, своими порядками и обычаями. Немцы здесь живут тихо уже которое поколение, никому не мешают. Обособленность эта имеет и свои недостатки. За почти двухвековую свою историю Поволжские немцы так и не выучили русского языка, не стали своими на новой Родине, которую выбрали когда-то для себя их предки. Однако, с другой стороны, живут они тихо и мирно, и никому вреда от их неассимилированности нет.
Шульмейстер Бах, скромный и тихий, интеллигентный человек, Гнаденталец. В отличии от остального населения колонии, говорящего на смеси разных немецких диалектов, Бах разговаривает на выском, литературном немецком, и очень любит свой родной язык. Жизнь его спокойна и размеренна, пока однажды в ней ни появляется Клара. Девушка - загадка. Сначала она вызывает у него недоумение, затем негодование, за ним любопытство, привязанность и, в итоге, любовь. И любовь эта круто меняет Баха и ход его жизни.
Когда-то в жизнь Баха приходит ещё одна женщина, Анче. Дочь. И это тоже любовь, снова перевёрнутая с ног на голову жизнь. Вместе с Анче в жизнь Баха приходят сказки. Точнее, они приходят ещё с Кларой, но с Анче это уже другие сказки, другой размах. Сказки для Баха, изначально, способ добыть пропитание для любимого существа, но постепенно они становятся одержимостью, наваждением. Они оживают.
Ещё годы спустя в жизнь Баха врывается Васька. Чужой и непонятный, враг, нежданный и долгое время нелюбимый. Сын. Пусть тяжело и со скрипом, но однажды он именно так почувствует.

Обособленность и уединение могут принять невероятные формы, Бах знает, лучше всех знает. Меня это очень поражало, как ему удавалось вести ту жизнь, к которой он пришёл, на протяжении стольких лет. Где-то в большом мире случались страшные потрясения, творились тёмные дела, но Бах жил в своей сказке. Вылазки "в люди"

Дальше...

только убеждали его в том, что мир сошёл с ума и катится в пропасть. Наверное, так оно и было, просто он это ощущал острее чем другие, на фоне яркого контраста со своей жизнью по другую сторону реки, со своими воспоминаниями о времени, когда всё было в порядке, как положено.
Мрачные годы, 19020-30-е. Коллективизация, раскулачивание... Столько всего случилось, и сколько ещё случится. И дыхание войны, которой только предстоит начаться, с каждым годом ощущается всё больше. Это ветер бед, страданий и недобрых перемен для всех и вся, в том числе для немецких колонистов Поволжья.

Книга, конечно, не только о немцах с берегов Волги, и сказки здесь тоже не играют главную роль (хоть и важны, несомненно). "Дети мои" - название говорит за себя. Любовь к детям, не обязательно своим, и не всегда маленьким - вот основа сюжета, на мой взгляд. Любовь до полной самоотдачи, самозабвения, растворения в любимом существе. Любовь, порой эгоистичная, желающая обладать и ни с кем не делиться. Любовь оберегающая, идущая на жертвы, строгая, понимающая. И всё это очень интенсивно и обострённо, потому что в изоляции. Потому что любимый человек для тебя не просто на словах "весь мир", но и на деле. Всё что было, есть и будет. Хотя, откуда знать, будет ли? Ребёнок растёт и выбирает свой путь, по которому идти. Удерживать бесполезно. И надо ли? Нужно уметь вовремя отпустить, уступить его желаниям, дать волю. А после этого суметь как-то успокоить своё сердце, потому что отпускать нелегко, хоть и нужно. Но тот, кто любит по-настоящему - отпустит, если осознает, что любимому человеку так будет лучше.

Очень много ещё хотелось бы сказать, о многом пришлось умолчать или недосказать, дабы не спойлерить. Просто выделите время и прочтите книгу сами. Если вас тронула "Зулейха открывает глаза" , то и "Дети мои" не оставят нарнодушными.
Я частично читала книгу, но большей частью слушала в потрясающей озвучке Александра Клюквина. Услада для ушей, осталась очень довольна.
P.S. главы о Нём мне совсем не мешали. Они помогают более цельно увидеть картину всего происходившего с этническими немцами в России в те годы .

С современной писательницей у меня уже состоялось знакомство, и оно было несколько неудачным. Поэтому за второй многообещающий роман бралась с опасением. Как хорошо,что оно не оправдалось. Чудесным образом в книжном совете был сделан упор на великолепное чтение А.Клюквина, от чего эта книга не только понравилась, но, думаю, и запомнился надолго. Уж очень проникновенное исполнение получилось у чтеца! Более того, вряд ли бы я вернулась к творчеству молодой писательницы, если бы не А.Клюквин!
До чего ж мне понравился главный герой Якоб Бах, не описать словами. Он - поволжский немец, странный, слабый, одинокий, неприспособенный к жизни, ему тяжело с людьми. Но он - в центре повествования всего романа и вокруг него происходят основные события. Такой человек вызывает сердечное сочувствие, болезненное, тревожное, его хочется пожалеть и приласкать, даже иногда прожить за него его жизнь. Но и он находит своё счастье, тут, на страницах книги, несмотря на плачевный конец его жизни.
Больше всего роман запомнился своим погружением в эпоху, хотя отдельные моменты - вставки о вожде народа - мне не совсем понятны,и иногда кажутся лишними. Атмосферность в описании быта и в целом жизни повожских немцев, Россия и Волга передана очень искусно. Видно, что автор не только постаралась, но и умело и талантливо сумела передать ею задуманное. Считаю, что этот роман достоит всяческих литературных наград, а также то, что он глубже первой книги писательницы,и, возможно, когда-то он станет нашей классикой.

С Гузель Яхиной я уже знакома, по роману "Эшелон на Самарканд". И её "Зулейха открывает глаза" тоже была мной прочитана (ранее, когда я не вела учёт прочитанным книгам). Несмотря на противоречивые отзывы, этот автор мне импонирует и даже находится в фаворитах.
В романе идёт речь о немцах-колонистах, проживающих на Волге в 20-30-ые годы ХХ века.
Начала читать и с удивлением поняла что почти ничего не знаю про жизнь немцев в Поволжье, про их заселение в нашу страну при Екатерине II, про образование Немецкой республики. Эта тема стала для меня открытием. И я конечно же начала читать про это в разных источниках.
После прочтения интересной для меня темы в художественной литературы я обращаюсь к документальной, и стараюсь наверстать упущенные знания. Вот за это я ценю и люблю "художку", в основе которой лежат реальные события и исторические периоды страны. Всегда можно найти интересный момент, про который забыл или совсем не знал.
Видимо я возлагала большие ожидания на эту книгу (на фоне уже прочитанных), но нет... Для меня "Дети мои" оказалась менее интересной. Хотя сама история меня очень заинтересовала. Мне было мало информации про жизнь и быт советских немцев. В книге больше про мысли и чувства "отшельника" Баха. Сюжет сильно растянут, не динамичный, длинные отступления от сути, и вообще местами несколько сказочный.

Я издалека начну. "Зулейху" прочитать было сродни тому, как прочитать первый раз Солженицына. Или открыть для себя, уже в зрелом возрасте, Толстого. Это была радось и удивление, что великая русская литература еще жива и существует в лице писательницы Гузель Яхиной.
А прочитать Детей моих это как испытать любовь. Только не взрослую любовь, а чистую, детскую, честную, беспримесную любовь. Со всеми ее фантазиями и во всей ее силе.
Ключ к этой книге, на мой взгляд, в "детском сердце" поволжских немцев и в том, что эта книга опять о выживании. И очень, знаете ли, честная книга.
Давайте уже осознаем тот факт, что мы все с вами дети выживших. Дети тех, кто сумел не сесть в тюрьму, не сгинуть в лагерях, не... ну, сами знаете. Тех, кто сказал себе: я выживу. И дети мои выживут. И я не буду героем, мне главное, чтобы мой сын, моя дочь, выросли с мамой, а не в казенном холодном детдоме.
Не понимаю, почему главного героя называют скучным. Прямо реально скучно, да? Вырастить ребенка в условиях Поволжья тридцатых годов задача невыполнимая практически. Вы чем бы пожертвовали? Бах пожертвовал литературным талантом, продавая его по цене стакана молока для ребенка. И вопрос-то даже не стоял, что это жертва. Наоборот, это удача! Отдаешь то, что тебе и усилий-то не стоит, а получаешь молоко! Какая выгодная сделка. Это очень честная, очень детская сделка. Ведь Бах он тоже сын Гнаденталя, тоже имеет детское сердце, верящее в чудеса, не вмещающее в себя "взрослые" мотивы. Ребенок голодный? Это всё, что его интересует. Сначала. Потом будет интересовать еще безопасность ребенка. А что, есть еще что-то стоящее внимания? Помните песню "Я рос в девяностых, меня не возьмёшь"? Так вот, я растила в девяностых, и читать о том как Бах растил дочь, Зулейха растила сына, как и где они добывали пропитание, чем жертвовали - я готова бесконечно.
Книга еще о многом. О женской судьбе, которая запросто может оказаться и такой вот. И, между, прочим, часто оказывается - оглянитесь. И о том, как можно поверить в революцию, как в самую-самую красивую сказку на свете и жизнь на это положить. А отберут эту жизнь те, ради кого. И о инженерном гении, родившемся не вовремя. И о многом еще.

Вставки с образами Ленина и Сталина тоже показались интересными, они ведь тоже как бы видятся глазами гнадентальцев. Немного по-детски, наверное, наивно, а кто может быть уверен, что его взгляд объективен и не наивен? Вы? А почему? В других книжках прочитали? А, ну-ну...

Очень пронзительный роман с минимумом диалогов.
История маленького человека - шульмейстера Якоба Баха из немецкой колонии на Волге. Волею судьбы он оказывается на хуторе, на другом берегу реки, в отдалении от остальных колонистов. Вся его жизнь подчинена одному - ожиданию, когда от него уйдёт любимый человек. Сначала это Клара, дочь хозяина хутора, сбежавшая от отца. Якоб готов сдувать с неё пылинки, носить на руках, но Кларе нужно не это.
Затем - дочь Анче, которую герой растит, пережив глубокое потрясение, онемев и не желая показывать девочку миру. Тем более в этом мире черт-тё что происходит. Якоб всеми силами старается удержать Анче на хуторе, у них свой язык, язык дыхания, жестов и мычания. Но удержать ребёнка, отличного от тебя всем своим существом, свободолюбивого и жадного до всего нового - это все равно, что держать воду в ладонях (это ещё Фредрик Бакман говорил, да-да). Бедный Якоб, всю жизнь провёл в страхе, очень жаль этого персонажа, прямо до слёз. Как это страшно - видеть, как любимый ребёнок от тебя отдаляется, пусть всё ещё любит, но уже не зависит от тебя, совсем.
Фоном автор мазками рисует историю поволжских немцев, все тяготы 20-30-х годов, события, происходившие со страной. В принципе, Якоб мог жить в любом другом времени. И в любой стране. Такая история могла бы произойти где угодно.
Тоже не понравилось добавление Его, Он украл драгоценные страницы текста, который так не хотелось отпускать.
В целом - прекрасный язык, долгожданная книга, хотя и очень грустная, рассказывающая читателю о вечных ценностях - любви, семье, заботе о близких, поисках себя.
Очень жду других романов Гузели Яхиной.

Делай добро и бросай его в воду

В книге много элементов магического реализма. Это меня немного сбивало с толку. Так как настроена была на реальность, на жизнь учителя в Немецкой республике в годы противостояния Рейху. Небольшие части о жизни Вождя вовсе напоминают рассказ в рассказе. Причем в данном случае они были чужды сюжету, хоть и написаны интересно.

Главный герой Якоб Бах школьный учитель. Вначале произведения он как белый лист – у него нет убеждений, нет привязаностей и нет страстей за исключением одной: любви гулять во время шторма. Казалось бы роман предвкушает интересную историю становления героя. Но это совсем не так. События развиваются, страницы перелистываются, а ощущение, что Бах становится все незначительней возрастает. Со временем автор лишила главного героя дара речи. И без того пустяковый герой стал мизерным. У меня такое впервые. Когда кажется, что главный герой вовсе не главный, а выписан тут исключительно ради фона. Вот даже когда героями произведения были мост на Дрине или какой-то городок было больше значения.

Мимо сюжета то и дело проходит Волга. Она то скована льдом, то кишит серебристыми рыбами, то вверх по ней плывут, то вниз, на тот берег, на этот. Все беды тоже уносит река. Следы уничтожения скота, неудачные модели тракторов, да просто неприятных людей. По завершении всего автор дает шокирующую запредельную картину жизни реки. Отношения с рекой, как антипод известной поговорке «делай добро и бросай его в воду». Нет смысла переживать плохое – просто бросай в воду, а Волга-мать, примет.

Дети в книге появляются поздно, уже за середину. Поэтому советую заранее не читать отзывы, так как они содержат спойлеры. Но миссия у них (у детей, а не спойлеров) просто колоссальная. Такой дух свободы, борьбы с невежеством и отшельничеством был бы на ура принят, если бы книга писалась во времена советской власти. Только сейчас понимаю, что сцен и эпизодов, характерных для пропагандистской литературы той эпохи, действительно много.

Для меня сложно воспринимать текст, когда все его сюжетные нити не сплетаются в итоге в узлы, ну или хотя бы просто в веревочки. Смыслы некоторых эпизодов остались неразгаданны. Зачем же все это было нужно? Поэтому логической прямой между мной и новым романом автора Зулейхи не случилось.

Проза Яхиной – это очень красивый, очень живой, неистовый какой-то русский язык. Она вдыхает жизнь в любого героя, будь то забитый и робкий поволжский немецкий учитель, диковатый пацан-бродяга, который живет как перекати-поле, или советский вождь. Все они получаются удивительно убедительными. А уж отдельные драматические сцены просто дух захватывает как хороши.

И начав читать роман, я поначалу исключительно наслаждалась этой красотой и звенящей внутренней силой. Но затем начались разочарования.
Во-первых, Клара. Такая интересная, многообещающая героиня, совершившая яркий поступок, очень быстро свелась к простой функции, которая нужна, чтобы продвинуть сюжет по авторскому замыслу. Ее выкинули, как поношенную тряпку.
Во-вторых, сам Бах на протяжении романа как будто не развивался, а деградировал. И если сначала легко в него верилось, то потом становилось все сложнее. Эта немота на ровном месте, эти сбывающиеся сказки… Откуда все это в образованном, интеллигентном и тонком человеке?
В-третьих, исторический контекст. Возможно, ради него все это и затевалось, но Бах получился слишком уж экстравагантным, вел слишком отшельнический образ жизни, чтобы на его примере показать судьбу поволжских немцев. Были какие-то там немцы со своими делами, был союз, а был Бах – отдельно, неповторимо, один. Поэтому вставки о неназванных-но-и-так-понятно-каких советских вождях, сами по себе вполне, наверное, прекрасные, в романе были не пришей кобыле хвост.

Роман этот напоминает ребенка, которого взрослые тянут за руки в разные стороны, слева – судьба народа, справа – уникальная история во всех смыслах особенного, странного, всем чужого человека. Вместе оно так и не сплелось.

И все равно было очень ярко и красиво.