Степь

Повесть, сюжет которой можно изложить в одном предложении: мальчика Егорку везут из деревни в город - учиться в гимназии. Казалось бы, ничего особенного, вот только Чехову удалось из тривиального путешествия сделать что-то по-настоящему магическое. «Степь» даже как-то неловко называть повестью: что-то подсказывает, что для этого произведения больше подошли бы слова «сказка» или «былина», хотя оно от первой до последней строчки реалистическое.

А дело в том, что Егорушка во время поездки, в лучших традициях былин и сказок проходит то, что людьми знающими называется инициацией. Столкновение с взрослой жизнью и неизбежное вхождение в нее.

Даже далекому от фольклора человеку во время чтения будет трудно отделаться от ощущения того, что происходящее имеет глубокие мифологические корни. Череда событий и приключений, поджидающих Егорушку на пути, с его точки зрения выглядит как что-то темное и непонятное, а люди, встреченные по дороге - как существа практически иномирные. Тут и легендарный, но неуловимый Варламов, и необузданный, ненавистный Дымов, и прекрасная графиня Драницкая, и вечный странник Пантелей; - настоящий, не побоюсь этого слова, пантеон, русских образов и архетипов.

Но и в отрыве от трактовки с инициацией «Степь» будет читаться замечательно - в первую очередь как что-то бесконечно ностальгичное, уносящее в далекое детство, когда поездка в деревню к бабушке была не просто постылым родственным долгом, но путешествием на другой конец света в абсолютно другой мир, где природа живет своей жизнью, а ты по сравнению с ней чувствуешь себя особенно маленьким и незначительным.

В подростковом возрасте, я прочитала Чехова почти всего,  он был очень созвучен меланхолическому настроению, нередко посещавшему меня в то время. Я воспринимала его произведения как омут – созвучие моего настроения и  музыки, льющейся со страниц великого писателя, затягивало,  словно черный водоворот увлекал мою душу. Облегчение после прочтения, то, что называют катарсисом не наступало.
Чтение Чехова не  облегчало груз души. Напротив,  оно окрашивало  тревожность в безысходные тона, усиливало, усугубляло мрачное восприятие мира.  Предложив племяннице почитать Каштанку, я  совсем забыла о том, какое впечатление производил на меня Чехов раньше. Но едва племянница начала читать зыбкие впечатления  моего отрочества ожили.  Девочка, заметив помрачневшее выражение моего лица, остановилась и,  высказав предположение, что книга мне не нравится, предложила почитать что-то другое. Я  просила ее продолжить, думая, что  наваждение пройдет. Я думала, что теперь, спустя годы после одержанной победы над пессимистически  мрачным восприятием мира,  смогу   воспринять   это произведение позитивно, теперь, в силу временной отстранённости, или жизненного опыта,  я смогу противостоять тому, что в нем действовало на меня столь удручающе.
  Специфическая  сила  воздействия никуда не исчезла, даже   сейчас оно вызвало болезненный трепет души.  Я стала думать , в чем причина.
    Чехов, безусловно, мастер слова. Он  точно и  совершенно  создаёт  нужные образы и передаёт настроение героев.   Но какие именно образы и какое настроение? Усталость, унылость,  неприятие жизни,  безнадёжность!  Гений словно заражает читателя меланхолическим настроением произведения.  Книга будто реалистична – совершенно-лаконичный текст, описания объёмны, выпукло-эмоциональны, но эта реалистичность только кажущаяся.  В описании настроения собаки доминирует  тоска – сколько раз она на протяжении произведения она боится,  воет,  скулит! Любое животное, даже поменявшее хозяина, может эпизодически «тосковать», но, думаю, не так часто.  Случаи, когда собака, утратившая хозяина, умирает от тоски, бывают, более того, эта тема, благодаря многочисленным вариациям,  в  художественном описании утвердилась  как  классическая.  Авторы, описывая такие случаи, апеллируют, прежде всего, к устоявшимся  мифам и извечному желанию хозяев антропологизировать психику своих домашних любимцев.  В данном случае, латентный смысл повести не в описании парадоксальной преданности собаки, это только канва, на которую накладывается беспросветно мрачное мировосприятие автора. Фокус Чехова в описании настроения собаки в том, что он как будто использует  позитивные штрихи. Но они только кажущиеся – «собака не наелась, а лишь охмелела».  Насколько же показательны воспоминания Каштанке о «родном доме». Собака вечно голодала, ребёнок её мучал и  истязал. Наверняка были и другие, более радостные моменты, но автор о них не упоминает, он  акцентирует внимание на том, что создаёт определённое, пессимистическое  настроение.  Комната, в которой жили животные «с грязными обоями», собака прячет косточку в пыли и паутине, гусь глупо гогочет, кот почти в анабиозе. Некоторые, будто юмористические описания производят особенно гнетущее впечатление. Не юмор, а безрадостная ирония. Причём эти описания повторяются несколько раз, рефреном, таким образом, оказывают почти гипнотическое воздействие, закрепляются в сознании.   Чехов, создавая иллюзию реалистичности, на самом деле написал далёкое от этого понятия произведение. Произведения с несчастливым, «не голливудским» концом в качестве небольшой платы за «работу» мысли, порой оставляют быстропроходящее ощущение грустной задумчивости, элегическая поэзия рождает светлую грусть, но здесь другое. Сама канва, текст пропитан настроением мрачного, отчаявшегося пессимизма,  мраком и безысходностью и, в таком случае, счастливый или несчастливый конец, роли не играет. Автор констатирует бессмысленность существования и словно говорит нам:  в этом мире нет радости, нет счастья, духовность не озаряет алым отсветом зари унылые  будни.
Обдумав всё это я решила, что  Чехова я больше читать не буду.
  В выборе произведений для чтения не всегда нужно руководствоваться тем,  насколько гениален создатель текста, ведь чем талантливее автор, тем мощнее сила его воздействия, тем больше может быть противопоказаний.  В  жизнеутверждающих произведениях находит свое выражение энергия жизни, а тяга к смерти, энергия Танатоса, трагическое мироощущение  сублимируется в процессе создания отрицающих жизнь текстов. То, что для одного является чем-то нейтральным, для другого может стать ядом.  Художественное произведение может возродить к жизни, подарить надежду на лучшее будущее,  но оно может  укрепить   негативное восприятие действительности, а, в самом худшем случае, у особенно чувствительных и предрасположенных читателей может спровоцировать аутодеструктивное поведение, вплоть до суицида.
В будущем  постараюсь осмотрительнее выбирать литературу для чтения.
Классические музыкальные и художественные произведения обладают целительным воздействием и способностью, могут  вызвать  катарсис, эстетизировать,  облегчать душевные страдания, исцелить душу, но может быть наоборот.
Критиковать талантливого человека непросто. Популярность и  авторитет  сами по себе защищают от критики, но сознательное нежелание видеть  рано или поздно переходит на  бессознательный уровень – слепота становится естественным состоянием –  утрачивается активный характер  оценивания, субъективность восприятия.  Опутанный  условностями, правилами, предписаниями ум становится апатичным и окончательно утрачивает способность к критике. Табу на критику, это создание  кумира из классика –  нарушает подлинную диалогичность восприятия, поскольку ответное понимание всегда уникальный синтез  единства и оппозиции.
Апологизировать обитателя литературного Олимпа, значит, сотворить  кумира.   К сожалению,  безусловное  одобрение всего,  созданного гением,  является общепринятой  нормой.  И зря. Критика авторитета не подорвет устои общества, низвергнув его в пучину хаоса и нигилизма, а гений, если он действительно гений, сделан  не из хрусталя. Смешно бояться  разбить его  неосторожным прикосновением. Гений - из металла высокой пробы, и, если на нем от времени появляется ржавчина, значит, его идеи  не выдержали испытания временем, и исчезновение его произведений  с арены мировой культуры неизбежно.    Словно по молчаливому договору, любые размышления о   выдающихся людях находятся в пределах континуума – от сдержанного одобрения до восторженного поклонения,  и даже научные исследование творчества гения не выходят за рамки различных форм сравнительного  анализа и выявления специфических особенностей. 
В отношении большинства других популярных мыслителей негодующие поклонники, и, даже исследователи с официально признанным статусом и учёными регалиями не позволят себе малейшее сомнение в том, что всё, решительно всё, созданное кумиром, высшей пробы: созидательно, продуктивно и безусловно полезно. Словно все заражены авторитетством. Проявлять исследовательскую активность можно лишь в горизонтальном направлении. Подлинное, вертикальное, свободное  и независимое оценивание не явно запрещено. Возникает вопрос, зачем критиковать гения, если вокруг много плохих писателей? Не графоманы, а признанные гении находятся в прицеле восприятия целых поколений. Потенциал пользы критики посредственных творцов  минимальный, а игнорирование заблуждений, ошибок, неудач гения может принести значительный урон.

Забавный рассказ о тайном появлении фамилии Федюков в листе визитеров. Вот так вот жили люди много лет вместе, виделись часто друг с другом, а фамилия оказалась незнакомой. А ведь обычно все всех знают. И тайна то открылась совсем случайно и не тем образом как хотелось бы статскому советнику. Казалось бы несколько страниц, но и они заставили улыбнуться. Казалось бы герой нашел выход, пусть не самый очевидный, но он его устроил. И вот он в него поверил и на тебе тайна стала явной. И совсем не так как ожидал Навагин. Все очевидное просто, и не стоит придумывать себе духов и призраков.

Рассказ о собаке, которая жила с небогатым столяром, который был любителем выпить и его сыном, который относился к ней, как к игрушке, причинял ей боль и считал это игрой. Вдруг пьяный хозяин потерял зимой на улице собаку и её нашел дрессировщик с цирка, у которого жили кот, гусь и свинья. Новый хозяин ухаживал за Каштанкой, откормил её, при том собака всё равно скучала за своими старыми хозяевами, несмотря ни на что.

Главная идея рассказа - это, думаю, преданность собак на примере Каштанки, к которой скверно относились, но потом она почувствовала хорошую жизнь у нового хозяина, но всё равно осталась верна старому.

Рассказывать об этой истории нет смысла-ее все знают с детства. А вот издание от Махаон нельзя не заметить. Вот и я не смогла отказать себе в удовольствии купить эту красивейшую книгу с историей из детства. Иллюстрации Натальи Демидовой просто поражают и подкупают своей теплотой. Она сумела передть настроение сюжета в своих рисунках. И еще хочу вспомнить мультик советский про Каштанку, который конечно все смотрели, а вот про экранизацию в виде фильма я узнала недавно. В главной роли Лев Дуров и Олег Табаков. Так что прочтение детской книги иногда помогает узнать то чего еще не знал и не видел. Всем советую: читайте детские книжки.

Поностальгировать о прошлом - святое дело. Чем дольше человек прожил, тем вероятнее услышать от него сетования на то, что раньше трава была зеленее, а колбаса вкуснее. Иногда такие мысли трансформируются в мировоззрение, когда главная радость - поругать существующих порядок вещей. Памяти свойственно удерживать хорошее, а плохое покрывать мглой, и поэтому такая точка зрения вполне понятна. Вот пастух из этого рассказа ностальгирует по былому, мол, и зверя было больше, и птицы, и реки полноводнее, и земля плодовитее. Даже времена крепостного права вспоминает со светлой грустью, хотя вряд ли ему тогда лучше жилось. На самом-то деле не по урожаям он тоскует, и не грядущий конец света его гнетет - ушедшей безвозвратно молодости ему жаль.

С одной стороны весёлый, а с другой грустный рассказ о собаке ( хотя может быть - это аллегория). Собачку Каштанку можно в какой-то степени назвать маленьким , забытым богом человеком. А двух её хозяев какими-то инквизиторами-использователями : одному просто было плевать на собаку - потерялась ну и ладно; другой же пытался быть добрым, но все равно хотел заработать денег с помощью маленького ( в какой-то степени беспомощного) животного. Смешанные чувства об этом рассказе. Перечитываю его, но совершенно не помню первых эмоций об этом рассказе((

А теперь о книге...
да и не о книге вовсе, а о повести. Но зато о повести А.П.Чехова "Степь", которую прочла в рамках того же флэшмоба- 2014.по совету Arrowwood
Да и не о повести "Степь", о ней писать у меня нет слов. Если только то, что уже читала ее раньше сыну, когда он проходил ее в школе. Сейчас читала по-другому, для себя. И вот ведь Егорушка растравил душу:

Как бы не забыть, что нужно любить жить?..