Конец света, моя любовь

В 2020 году почти каждый критик спел оду похвалы данному сборнику. В каждой оде обязательно были строчки: "Я читал, и видел себя, свое личное". Так как критики эти, как правило, на поколение меня старше (в отдельных случаях и старше моих родителей), я подозревала, что возможно я то самое личное не прочувствую и не прогадала.

Сложно сказать, по какой конкретно причине мне очень трудно давался этот текст. Алла Горбунова старше меня всего лишь на 5 лет, многое из того, что она описывает мне понятно и даже близко, и все же не задевает. Я грешу на две другие книги, которые читала перед этим сборником. В первую очередь это Оксана Васякина - Рана , в которой очень подробно рассматривается свой жизненный путь и переживания, есть попытка выйти в позитивный мотив. И сборник Наталия Мещанинова - Рассказы , который наоборот, не стесняется быть черным и хлестким, болезненным и травмирующим, но максимально искренним.

На фоне этих двух цельных высказываний "Конец света, моя любовь" выглядит разрозненным сборником с плохой редактурой и попыткой "сделать большее" при помощи мистики.

Всего сборник поделен на четыре части.
Первая часть "Против закона" - это зарисовки из жизни, кусочки автофикшена, которые пытаются законсервировать важные для себя моменты, на которые стоит обратить внимание. Подростковые пьянки и тусовки, бомжевание, попытки избежать изнасилования. Все это страшно, все это вечно, все это больно. Но в данной книге выглядит скорее настольгически, что странно, лично для меня. Интенция Мещаниновой на подобный текст мне оказалась ближе.
Вторая часть "Бар "Мотор" - это мистические истории-притчи, действия которых происходят в лесу, в безлюдном месте. Часто фигурируют персонажи из первой части, связующим звеном выступает бармен, который всякого навидался. Я мистику не люблю ни в каком виде. Было бы больше притчи и морализаторства - мне бы понравилось. Но увы, тут мы с автором снова разошлись.
Третья часть "Иван Колено Вепря" уходит в еще большую мистику и разрозненность. Многие из рассказов мне не понятны совершенно, я понимаю, что просто не владею контекстом, жизненным опытом, которым делится автор и сделать с этим ничего не могу.
Четвертая часть "Память о рае" - снова автофикшн, но если в первой части автофикшн был ситуативный, крупными мазками, то в четвертой он стал линейным, последовательным, что привело к большому количеству повторов. Иногда другими словами, иногда очень близко к уже рассказанному. Про "Бедю" такое ощущение, что вообще три раза одно и тоже рассказали.

Думаю, просто мы с автором живем в слишком разных мирах, предпочитаем разные способы говорения о важном, разные направления в литературе. Я не могу объективно оценить этот сборник. Я могу лишь сказать, что лично мне большая часть далась с трудом.

Вспомнилось выражение: "Маты - это как Рафаэлло, вместо тысячи слов". Но когда вся книга в Рафаэллках, то лучше бы написали эту тысячу слов.

А теперь о книге. Какой-то наркоманский бред. Поток, как бы не сказать понос, сознания, с периодическими повторами своего же выс@ра, пардон, но по сравнению со словечками автора - это очень даже культурное выражение((

ГГ книги девка, которая с упорством носорога, пьет, шляется , где попало, делает все, чтоб тупо изнасиловали, убили и выкинули в кювет. Но зато это чудо природы ПТУ не потянуло, а вот филфак ей как раз. Ну-ну...

Третья часть, как я понимаю, записи "под приходом" или буйные сны, которые просто собрали для количества страниц.

Как я ненавижу подобные книги! Простите, но называть ЭТО литературой я не могу и не буду.
В ней можно читать только последнюю часть про детство. Там хоть остались какие-то человеческие слова и чувства к близким людям и родному дому. И там есть гнильца, но по сравнению с остальным...
Жаль только, что часть эта совсем короткая и не могла поменять отношение и восприятие к книге в целом. Я просто смогла опять ровно дышать и не произносить сквозь зубы те слова, которые постоянно мелькали во всём тексте 1-3 части.
А основную долю книги составляет рассказ о "взрослении" девицы, которая очень-очень умная, но неуправляемая и рано проснувшаяся. У неё слишком тонкая организация, поэтому она с тринадцати лет непрерывно пьёт водку и портвейн, шляется по темным переулкам, мечтает, чтобы её изнасиловали и прирезали, попадает в истории с крутыми парнями на дорогих тачках (90-е годы!!!) и влюбляется в суперсексуального и якобы интеллектуального бомжа, который валяется между рядами на рынке в намокших от мочи штанах. Простите, но это не мой мир и я просто не принимаю этакое.
Надо ли добавлять, что этот суперребёнок бросает школу, ведёт беспорядочную половую жизнь, пристраивается ко всем неформалам, не может учиться даже в ПТУ, но затем поступает на философский факультет университета.
Биография. Да.
А другую львиную долю книги занимает всякий "философский" бред, поток сознания, какие-то полумифы-полусказки и вполне гадкие истории типа квартирных порносъёмок, где насилуют пятилетнего ребёнка.
Бррр... Хочется поскорей забыть этот кошмар.

Дисклеймер. Рецензия представляет собой личное мнение автора текста и выражает резко отрицательное отношение к прочитанной книге.

Книга оставила исключительно негативное впечатление. Ее содержание напоминает бессмысленный диалог с человеком, утратившим связь с реальностью, или просмотр низкопробного сериала. Автор претенциозно рассуждает какое счастье провести молодость бухая "балтику 9" на сельском рынке в окружении матерящихся друзей, или же о том, как она мечтала быть изнасилованной и убитой, или о том, как в 13 лет встречалась с сантехником.

К сожалению, эта книга подтверждает печальное наблюдение: некоторые люди, достигнув зрелости, продолжают пропагандировать ценности разрушения собственной жизни, возводя их в ранг нормы.

Когда я работала в библиотеке, мне часто в руки попадали экземпляры подобного чтива, написанные в начале 90-х авторами, которых давно уже сгубили наркотики и алкоголь. В этой книге нет ничего нового. Зато есть грязь и пошлость. Или как раньше говорили - чернуха.

Такие произведения способны внушить ложные представления о нормальном поведении и счастье. Их авторы зачастую сами являются жертвами собственных заблуждений, живущих прошлым и неспособных предложить конструктивную альтернативу своему опыту.

Я даже не знаю, поставить 0 за такую книгу это ещё высокая оценка! Она "грязная" от начала и до конца. Все самое мерзкое просто вывалили наружу и напечатали на бумаге. Мат и интимные подробности резали слух, так как книга была в аудио. Я все до конца надеялась, что хоть что-то красивое автор напишет, ан нет, слишком я наивная. Сначала думала, что автор пишет о своей жизни и ещё была удивлена, что настолько все откровенно рассказывает. Потом появилось очень много других героев и я подумала, что она лишь описывает истории разных людей того времени. Может где и была её история, но я так и не поняла где. Среди жизненных описаний была глава, посвящённая природе, состоящая из нескольких историй, не связанных друг с другом. И я опять в ступоре, а как эта глава относится ко всей книге и зачем её ввели? Пока что это самая непонятная книга для меня, вызывающая брезгливость.

Книгу можно разделить на полтора землекопа. Пол - чернушно-бытовое начало и объяснительно-сентиментальный конец. Тора - псевдо-магический реализм середины.

Начну с Торы, как правоверный гой. С рассказа про Настю понеслась абсурдная повесть с излишним натурализмом ниже пояса. Какое-то время я терпела и вчитывалась, на дремучих сказках сдалась и пробежала этот бред по диагонали. Именно в этот момент я поняла, что давно знаю явление "проза поэта". Более того я в этом участвовала. К счастью, у меня напрочь отсутствует ностальгический романтизм, поэтому очарованию этих игр я не поддалась. Просто вспоминала, как рождается такая проза. Кто-то в юности торчал на жж, отчаянные - на лепре, а тихие и домашние психи - на дайри. Именно на дайри вовсю играли в литературные игры "напиши в комментариях два имени, я сочиню лавстори", "дай мне два слова, я сделаю сказку", "соедини 33 подписи твоих ПЧ в рассказ" и так далее. Получалось весело и сочинялось взахлёб. Со всех сторон и во все дневники неслось "тебе надо издаваться, пиши еще, неси в редакцию". Вот кто-то поверил и понёс. А лишнее это. Потому что такие игры хороши во френдленте, среди знакомых, как сотворчество и соучастие. Читать же вывихи фантазии неизвестного человека - мучительно и скучно. Ну и возраст уже не тот, наверное.

Тут мы подбираемся к Полу. Мой любимый Петербург, знакомые локации, родные места. Только не знаковые. Для меня не знаковые. Это как с домом на улице Типанова... - дом один, но кто-то в библиотеке сидит, кто-то в баре. Те, кто в баре зависали, были старше меня на пару лет. Лирическая героиня Горбуновой младше меня на 3-4 года. И те и другие вроде как моё поколение. "Время такое было", "обстоятельства" - тоже мои. Но я не понимаю ни тех, ни других. И "достоверность описания" 1990-х и 2000-х лет не кажется мне такой уж достоверной, хотя бы потому что она не полная. Мои впечатления подсказывают, что не исчерпывалось это время пьяным валянием в канаве, платным сексом, дебошами и бандитами. Хотя всё было, конечно, и столкнуться с этим можно было не по своей воле, но... От книги Горбуновой веет апокалиптическим врождённым желанием во всё это встрять. И это как определяющая черта поколения. Возможно, я опять не попала в выборку, 5 лет разницы имеют значение? Буду ждать мемуары петербуржца одного со мной года рождения, они расставят всё по местам.

Но что-то подсказывает, что дело не в возрасте, а в отношении к миру. То, что чувствует героиня Горбуновой, для меня неожиданно, как с другой стороны Луны. Совсем другие интересы и желания. Даже когда она поступила на философский и в историю стали вплетаться Бахтин и Ницше, писательница не стала мне ближе, потому что стало заметно, с каких разных позиций мы на них смотрим.

Эх, понятный мне мемуарист должен быть еще и толкинистом, видимо. Другая тусовка. У Горбуновой мелькнула группа товарищей "интеллектуального и артистичного толка")) Но мало и всё равно не совсем моё. Потому что и тусовка - уже не моё. Это чувство "не моего" преследовало меня всю книгу. Коробила аннотация про достоверность. Всё кричало "нет, не правда, я пережила другие 90-е и нулевые". А на том первом карнавале в "Петербурге-городе солнца" я сгорела, как на испанском побережье, это было так удивительно и абсурдно. Люблю Питер до мурашек. Вообще почему так мало города? Это же главное в мире. В начале мира. Кому конец света, кому начало мира - мне изначально не близок смысл этой частной истории, неприятны персонажи и язык, непонятны мотивы. Я другая и достоверность другая. Это были очень тяжёлые полтора землекопа.

Проблема даже не в жути и хтони, не в их достоверности, от которой хочется сойти с ума или куда-нибудь выйти, а в том, что это не художественная литература, а очередной ушат боли и травм, который выплескивают в мир, как будто будет не так болеть, если попытаться разделить с другими. Но этот ангст, что не удивительно, не разделяется, а умножается, затягивая новых читателей.

И ведь это даже не хорошо написано – постоянные повторы одних и тех же фраз, сухих формулировок, неживые какие-то словосочетания, чуть не канцелярит и копипаста.

Одно радует, одна ложка меда – не чувствуется злости и обиды на весь мир, как в некоторых других книгах современных отечественных прозаиков, нет желчи и сарказма. И на том спасибо, как говорится, а то я что-то устала чувствовать себя виноватой за то, что в 90-е меня не убивали и не насиловали. Так что можно было просто читать и кивать – ну да, было дело, всякое было.

Несмотря на то, что книга совсем небольшая по объему, я осилила где-то процентов 25 и бросила с огромным облегчением, потому что такого количества овна ложкой прямо из отхожего места мне еще не приходилось вычерпывать.
Исходя из описания это должно было быть что-то ностальгическое про 90-е и начало нулевых, мое детство и юность пришлись как раз на это время, но никаких приятных воспоминаний у меня сие повествование не всколыхнуло. Потому что, слава богу, в моей жизни не было бомжей в обосаных штанах, рыгания в темной подворотне и подобного бессвязного треша что нагородил автор.
Несмотря на то, что я не люблю бросать книги недочитанными, для себя решила, что такая грязь мне не в жизни не нужна, закрыла и пошла читать хорошую литературу.

Нет, Алла Горбунова не из числа поэтов, стихи которых сами врезаются в память. И не из тех, услышав или прочитав кого, задохнешься на мгновение: как хорошо! Нет в них ни многозначности, ни рифмы, ни ритма. Ни пушкинской гениальной легкости, ни бродской упоительной непростоты, ни живости и забавности панчлайна, которому случается наполнить неожиданным смыслом текст Быкова, уже, кажется, взвешенный, измеренный и почти положенный на приготовленную для него полку. Ее стихи больше всего похожи на шизофреническое бормотание. Однако поэт. Критики превозносят уникальность субъектно-объектных игрищ, полиметрические конструкции и сновидческие топосы; а стихи переводятся на немыслимое количество языков. Пущай ужо.

Как прозаик Горбунова нравится мне больше. Не в смысле "нравится", а в том, что "Конец света, мою любовь" дочитала до конца и бросить желания почти ни разу не возникло. Не открою Америки, если скажу, что читателя привлекают крайности. Об обычных людях, живущих свою простую жизнь, каких-нибудь гриппующих Петровых нужно уметь написать интересно. О богатых и знаменитых или представителях противоположного края, маргиналах, можно что угодно. Фактура, декорации, антураж обеспечат необходимый объем внимания.

Самой по себе респектабельности, без душка скандальности, тоже, как будто, чего-то недостает. Ну что такого уж интересного в том, что такой-то посол присутствовал на таком-то приеме? Разве что туалеты присутствующих дам. То ли дело, если у кого-то из приглашенных случился удар или в зал ворвались представители протестного движения, или ассенизаторская машина опорожнила на собравшихся нутро. Вот это было бы да, интересно.

Или когда молодая, но уже довольно известная поэтесса публикует рассказ от первого лица о бурной юности, в которой нашлось место дурной компании, бродяжничеству, алкоголизму, употреблению веществ, проституции - вообще крайне эпатажному и девиантному поведению. При этом некоторые - да слишком многие - детали заставляют думать, что книга автобиографична. Я хотела бы спросить тех, кто захлебывается от "Конца света..." восторгом: господа, у вас что, аносмия? Вы не чувствуете, что это смердит? Начисто отключились моральные цензы? Да перечитайте, в конце концов, Владимира Владимировича (не Путина), у него в книжке "Что такое хорошо и что такое плохо" все подробно расписано. И вот он, кстати, был поэт, несмотря даже на "Окна роста".

В книге четыре части. Первая "Против закона" апология пубертатного бунта, когда ленивый и наглый подросток говорит: "А вот не буду этого делать. и вообще, назло бабушке, отморожу уши". Подробный и не лишенный унылой поэтики рассказ о том, как, юной девой, бухала в сомнительных местах, общалась с отребьем, валялась пьяной в канавах, но при этом: "Я была девственница!" Да неужели? Женщина, если ты еще не заметила, физически куда слабее мужчины. А упившись до положения риз, да к тому же проводящая время в определенном обществе - так и вовсе кандидат в прозекторскую. На худой конец в кожвендиспансер.

Вторая часть "Бар "Мотор", короткие рассказы в стилистике славянского магреализма, объединенные местом действия - окрестностями базы отдыха на месте заброшенного пионерлагеря, где прошло бунтарское детство героини. Мрачновато, скучновато, страшновато и в целом оставляет ощущение разрозненных баек, которые записывались в разное время, чтобы при оказии книжки быть извлеченными из чулана, и отредактированными для придания целостности. Некоторые очень недурны "Тот самый день", например.

Третья "Иван колено вепря" срывается в откровенный хардкор. Ранний Сорокин, Мамлеев и Масодов в одном флаконе, хотя в несколько сниженном (во всех смыслах) софтовом варианте. Но! "Домашняя порностудия Гришки Стрюцкого" очень хороша, с "Моим первым схизисом" я смеялась, за это, как правило, автору многое прощается. А "Брошена на землю" прямо-таки маленький шедевр.

Заключительная четвертая часть "Память о рае" приличного качества автобиографическая семейная проза, для разнообразия не вываливающая героиню-рассказчицу, ее близких и весь мир в дерьме, по контрасту воспринимается, в самом деле, возвращенным раем. А перлы, вроде: "Я уже мыслила как философ, но еще не умела вытирать себе попу" - и прочий аттракцион немыслимой откровенности, очень еt украшают. Горбунова умничка, из тех людей с каузальным талантом, которые могут ходить по грязи, и грязь к ним не липнет. Это ведь тоже своего рода чудо. Хотя и не того рода, что хождение по воде. Совсем не того.

Пару недель ходила вокруг этой книги на моем собственном книжном стеллаже, прочитала за день и еще два дня думала, что хочу по этому поводу сказать. Есть такие книги, которые оставляют в душе некоторую сумятицу и неприятный налет, а сказать о них совершенно будто бы нечего.

Этот сборник разбит на 4 части, и хоть эти части в основном плавно перетекают друг в друга, они совершенно разные. Если первая часть «»Против закона» это этакие слегка отстраненные воспоминания о бурном детстве в 90-е, будто кто-то байки за столом травит, то в следующей части в привычную жизнь вливается немного потустороннего, загадочного, чтобы к цифре III стать сюром и совсем увести за собой в хоть и по-прежнему пьянящее, но болото. Четвертая же часть совершенно неожиданно из этого болота выдергивает и предлагает побыть ребенком, только вот ощущение некоторой грязи, что я принесла на своих плечах с части третьей, не дало мне в полной мере прочувствовать этого ребенка, тем более что уже тут автор повела меня по бог-весть какому кругу.

И вот ходила я с автором этими кругами, иногда меняя имена и изредка лица, на каждом ходу чуть углубляясь в некоторую другую реальность, но не уверена, что путешествие мне понравилось. Я спотыкалась, мысленно падала, зачастую не понимала (с чистой совестью пропустила несколько рассказов из третьей части и до сих пор ни о чем не жалею). Я хорошо отношусь к автофикшену, совсем не прочь поэтической певучести текста и меня не коробят ни лексика ни самые безрассудные приключения, но...

Мне этого здесь не доложили. Хвалебные рецензии с обложки иногда звучали певучей, и хоть книге хватает этакой честности, меня не затронуло. Чуть опьянило, это да, но не люблю я оставаться после прочтения с чувством, что все это было для меня совершенно бесполезно.