У Ярослава же были не самые жесткие войска Античности. Нет. Его армия была опаснее. Потому что он сумел синкретически объединить все то лучшее, что было в отжившее свое в древности с тем, что еще не народилось в Новом и Новейшем времени.
Например, его легион жил по уставу. Казалось бы, что в этом такого? Однако первые воинские уставы появились лишь в Новое время. А до того обходились всякого рода обычаями и понятиями. Весьма неустойчивыми и во многом бестолковыми. Ярослав же пресек этот «уголовный» бардак и строго регламентировал и особенности несения караульной службы, и многие иные очень важные аспекты военного ремесла. По своему разумению, конечно. Один только этот шаг сумел поднять уровень организации его легиона до совершенно недостижимых высот для лучших годов Античности.
Другим крайне важным преимуществом стало питание и вооружение. Как поступали в Древнем Риме или Греции? Правильно. Каждый сам себе покупал все необходимое для войны. Из-за чего даже в Римской империи войско всегда было пестрым и очень разнообразным. Да, какой-то порядок в защите и вооружении был, но он диктовался скорее модой и регионом. Из-за чего восточные и западные легионы одного и того же года, ежели поставить их рядом, можно было принять за армии разных государств. Ярослав же выдавал своим бойцам единообразное вооружение и снаряжение. Один к одному по стандарту. Из-за чего уровень унификации возрос невероятно.
Более того, каждый командир в его легионе следил за тем, чтобы все его подчиненные были «упакованы» по уставу. С одной стороны, это немало давило индивидуальность. Но с другой – приводило к тому, что бойцов в негодных доспехах или испорченной обуви просто не было. А что такое хорошая, исправная обувь для пехоты? Это все. Это Альфа и Омега ее успеха.
И чтобы это действовало неукоснительно, он ввел развитую систему командного состава со строгой иерархией подчинения и субординацией. Не только и не столько для управления в бою, сколько для поддержания порядка и благополучия материально-хозяйственного плана.
...
Еще более важный «кит», на котором держался успех войска Ярослава, был также взят из будущего. И являлся подготовкой.
Никогда, даже в лучшие годы Античности, ни в одном войске СТОЛЬКО внимания ей не уделяли. А если и пытались, то делали на своем, весьма скромном уровне понимания этого вопроса. Достаточно сказать, что общая физическая подготовка вошла в армии мира только ПОСЛЕ Первой мировой войны. Да, в том же классическом римском легионе тоже тренировались, и немало. Но какие это были упражнения? По сути – зачатки боевой подготовки с более-менее продуманной маршевой да строевой. А общая физическая? Ярослав же не забывал о ней. И его легионеры, даже набранные из вчерашних «детей племени», уже через год-два очень укреплялись телом, обрастая мускулатурой. От чего и строевая, и маршевая, и боевая подготовки шли намного лучше, бодрее, а их результаты не могли не радовать.

Патриарх Константинополя был вынужден публично заявить о порочности так называемой Симфонии. Суть этой «штуки» была проста и на первый взгляд разумна. Но только на первый взгляд. «Симфония», грубо говоря, обозначала согласие церкви с властью, какой бы она ни была. Захватил заговорщик власть? Значит, так и надо. Незаконно? Значит, Всевышний ему помог. А потому и правильно все, законно. Что делало христианскую церковь на удивление ненадежным союзником власти. Особенно греческий вариант никейского обряда, который впоследствии трансформируется в православие. Ну… сделал это в оригинальной истории. В латинском христианстве эта самая «Симфония» была намного слабее представлена. Для среды германских варваров такие поступки церкви воспринимались очень остро. Но не суть. Главное – Вселенский Собор осудил «Симфонию» и утвердил новый принцип христианской церкви – «Легальность». Отныне церковь должна была выступать гарантом легальности правления. Чтобы предотвращать воровские захваты власти.

– Я не борюсь против богов. Я борюсь против церквей. А это очень большая разница. Римская империя сделала большую ошибку, когда возвела один из культов в ранг единственного и обязательного. В результате церковь вместо дел духовных занялась борьбой за власть, конкурируя с государством. Я же хочу, чтобы церквей было много. Чтобы они между собой конфликтовали и занимались делом, а не лезли туда, где их присутствие только мешает.
– А как же спасение души?
– Спасение души – личное дело каждого. По вере его и спасение. Дело государства – устранить этого внутреннего врага, способного разрушить любую державу. И использовать церкви во благо, как во времена ранней Империи и было.