Западный канон

Если Шекспир обрел «точное знание» и как на ладони показал его, то философам за ним не угнаться.

Не унаследовав никаких условий, Шекспир-созидатель сам задал условия, выполнять которые должны все писатели после него.

Важнейшее прозрение Ницше — «Заблуждение о жизни необходимо для жизни» — это часть большого (и признанного) долга Ницше перед Гёте.

Ницше обучил нас поэтике боли; лишь то, что не перестает причинять боль, блистательно утверждал он, остается в памяти.

Шекспир не сделает нас лучше и хуже тоже не сделает — но он может научить нас слышать себя, когда мы разговариваем с собою.

Следовательно, он может научить нас принимать перемену — в себе и в других — и, возможно, даже итоговую форму перемены.

Гамлет — это посол смерти в нашем мире, возможно, один из немногих направленных смертью послов, который не лжет нам о наших неизбежных отношениях с этим безвестным краем.

у Шекспира уже есть все, что важнее всего у Фрейда, — и убедительная критика Фрейда в придачу.

Фрейдова карта сознания принадлежит Шекспиру; Фрейд лишь перевел ее в прозу.

Иными словами, прочтение Фрейда «по Шекспиру» проливает свет на тексты Фрейда и подавляет их; прочтение Шекспира «по Фрейду» умаляет Шекспира — вернее, умаляло бы, если бы мы могли снести умаление, переходящее в нелепость утраты.

Дон Кихот отправился на поиски своего истинного отечества и нашел его в изгнании.

Традиция — это не только переход и процесс благостной трансляции; это также распря между гением прошлого и устремлениями настоящего, и ставка здесь — литературное выживание, то есть включение в канон.

Всякое сильное литературное произведение творчески искажает и, соответственно, искаженно истолковывает предшествующий текст или тексты.

Сильное, каноническое творчество невозможно вне процесса литературного влияния — процесса, который тягостно испытывать на себе и который трудно понять.

я выступаю за чтение Фрейда «по Шекспиру», а не за чтение Шекспира или любого другого писателя «по Фрейду».