Западный канон

«Западный канон» Гарольда Блума — эта та книжка, которую в девяностых мамы юных дев больше всего боялись найти у дочки под подушкой. Проверяли втихую вещи любимой дочурки со скрещенными пальцами — только бы там порнография, пожалуйста, пусть порнография, о нет, это Блум! Сейчас как начнёт читать все книжки из этого списка, наденет очки, пойдёт на филфак, коты начнут на улице с интересом на неё заглядываться, а мужики перестанут. Дочка, пожалуйста, иди посиди перед телевизором, ну хоть полчасика, там же «Голые и смешные»! Что, не хочешь? Отец, мы её теряем, скажи хоть что-нибудь!

Утрирую, но я серьёзно видела в каком-то сериале, как дочка в шутку грозит своей маман, что если та не перестанет её сватать ко всяким непонятным мужикам, то она начнёт всерьёз читать Блума и уйдёт в литературоведы.

Чтобы прочитать «Западный канон» Гарольда Блума, нужно обладать следующими качествами:

Дальше...

1) Отвагой. Не каждый готов поставить на себя проклятую печать гуманитария, а филологичнее Блума только сорок кошек в сорок лет.

2) Терпением. Это большая и плотная работа без праздных ля-ля и повторов, а 672 страницы убористого мелкого текста — это вам не жук чихнул. Большой объём хорошо идёт за счёт прекрасного перевода и добросовестных сносок, ура всей издательской группе. Даже ни одна занюханная опечаточка не проглядывает в этой томине. Так что издатель терпел — и нам велел.

3) Отсутствием жадности. Если вы захотите прочитать эту работу от первой до последней страницы без пропусков, то точно обломаетесь. Потому что Блум — это не какой-то там common reader, который кратко пересказывает сюжет, описывает свои чувства и пару блестящих находок. Он литературовед классический, так что литература для него именно что работа — тяжёлая, кропотливая и объёмная. На каждое произведение канона он изучает ещё целую книжную полку монографий, диссертаций, статей и другой критики, так что его главы-статьи — это не только манифестация собственных мыслей, но и спор или согласие с чужими идеями по поводу книги. Он может впиться в одну какую-то деталь на полстрочки и написать про неё несколько страниц, так что припоминания сюжета из разряда «когда-то читал» или «в кратком пересказе» не прокатит. Для полноценного знакомства с каждой главой нужно хорошо знать тексты, о которых в ней говорится, а я сильно сомневаюсь, что кто-то способен на свежую голову прекрасно помнить работы 26 крупных авторов из содержания. И это только авторов столько, а произведений ещё больше. Так что не тушуйтесь, смело пролистывайте то, что не можете уловить. Эта книга не на одно прочтение, так что вы когда-нибудь вернётесь к старой доброй канонической классике, и вот тогда Блум будет под рукой.

4) Отсутствием перфекционизма. Если вы решите немедля прочитать весь это канонический список, чтобы вкурить каждое предложение, или, ещё хуже, возьмётесь за громадный список отобранной Блумом для чтения художки из конца книги, то вы заработаете нервную трясучку, горячку, чахотку или ещё какую-нибудь жабку головного мозга. Это ориентировочный список, а не священный Грааль, хотя книги в нём и правда отменные, но всё равно это вкусовщина, о чём Блум неоднократно предупреждает.

Дело в том, что Канон существует исключительно в наших головах, у каждого разный, и нет какого-то такого конкретного и однозначного перечня книг, которые в него войдут. Почти каждый пункт (кроме совсем мастодонтов, попробуй-ка свергнуть Шекспира) можно оспорить. Канон Блума стал каноничным (плохая игра слов, но пусть будет), потому что автор наиболее внятно смог объяснить, по какому принципу он включает туда книги. Филология и литературоведение вообще так размыты, что подобная внятность сражает наповал и входит в историю.

По Блуму в канон включаются книги, которые разрушают читательские ожидания, выбиваются из ряда литературы и прекрасны неуловимой для конкретики новизной. Есть в них страннота, чудинка, непривычность (разумеется, для литературы того времени, когда они написаны). Дальше им начинают подражать, но оригинальные первопроходцы или самые яркие представители чего-то новенького для наших крошечных человеческих интеллектов входят в каноничные списки. При этом разные литературоведы могут считать разных авторов каноничными. Простые читатели в теории тоже могут, но у них явно не хватает знаний и квалификации, сидим, молчим, не выпендриваемся. Вообще, Блум уже в первой половине 90-х жалуется, что литературоведение дышит на ладан и скоро останется такой же декоративной штукой, как изучение латыни, а в университетах будут преподавать рекламу и кино (так и случилось). Но полной смерти и забвения дисциплине он не пророчит, и на том спасибо. На ком же будем паразитировать мы, простые читатели, если не будет филологов и литературоведов?

Важный аспект, который Блум подчёркивает неоднократно, хотя обычно редко повторяется, — это канонизация произведений по их заслугам для вечности, а не для сиюминутности. Иными словами, он считает, что в канон должны входить только книги, проявившие себя, как музыка сфер и прекрасное произведение искусства, а не как важное общественное или политическое явление. Он негодует, когда говорит о литературных премиях, которые выдаются из соображений толерантности или по каким-то политическим причинам. При этом сам он не какой-то там антифеминист или расист, когда говорит о про-фем литературе или произведениях чернокожих авторов. Когда феминистки или чернокожие напишут действительно великий текст, актуальный сквозь время и пространство всегда и везде, то Блум первый его поставит в канон. Но всё же он считает, что общественная актуалочка в литературе важна больше для историков, чем для литературоведов.

Закончить бы хотелось на важной высокой нотке, которую издают мои голосовые связки, когда крутой кипяток восторга хлещет по коленкам. Издано — просто чума, комар носу не подточит. Вот что бывает, когда с изданием книги не надо скорее торопиться, и есть время всё продумать, проверить и сделать на совесть.

"Западный Канон"
Гарольд Блум

В этом очень интересном исследовании, полном нестандартных рассуждений, Гарольд Блум, большой умница и очень оригинальный ум, один из моих самых любимых литературных критиков, мудрой и вдохновенной книгой о чтении которого (How to read and why") я зачитываюсь уже много лет, дает свое видение литературного канона и дарит нам, благодарным читателям, один из лучших списков для чтения.

Список "Западный канон Гарольда Блума" охватывает лучшие образцы литературного творчества всех времен и народов, с древности до наших дней.
Я уже очень давно пользуюсь этим списком, как основным списком для чтения.

Эта книга - просто крик души Гарольда Блума, профессора  Йельского университета, знаменитого американского критика и   литературоведа.  Он очень эмоционально  защищает стандарты классического канона в литературе от нападок представителей «Школы ресентимента», различных течений, общим знаменателем которых " является восходящее к Фуко, а через него к Ницше, представление о властной, принудительной природе культуры и знания".

Блум считает, что нельзя сводить литературную деятельность  к социальным взаимодействиям, дискурсам и классовой борьбе.  Он считает, что главное в литературе - эстетические взгляды отдельно взятого автора.

Во главу угла Блум ставит Шекспира, именно он наиболее оригинален и эстетически состоятелен.

Каждый «сильный» писатель воздействует на другого, и тот, в свою очередь, поддаваясь этому влиянию, пытается превзойти предшественника.  В результате этого выстраивается череда авторов вроде Данте, Чосера, Сервантеса и так далее.

Шекспир же, по-мнению Блума, - первооснова и источник большинства литературных идей.

«Сильное, каноническое творчество невозможно вне процесса литературного влияния».

Чтение книг, предлагаемых Гарольдом Блумом, поможет нам  избавиться от мусора и мишуры соц. сетей, телевидения, прессы и писанины графоманов. Иногда очень полезно напрячь своё серое вещество и попытаться проникнуть в глубь мысли классиков, а не слизывать пену глупых сентенций новоявленных словоплётов.

На "Западный канон" Блума я писать детальную рецензию не собирался, но пару слов сказать надобно. Прежде всего это странная книга, в которой правильное возмущение автора по поводу текущей повестки в западном литературоведении, которое чрезмерно и вульгарно политизируется, социологизируется и феминизируется, сочетается с не менее возмутительной вульгарной психологизацией самого Блума, который хоть и декларирует свой высокий эстетизм, то и дело сворачивает на рельсы любимого Фрейда и рассматривает, скажем, сочинения Уитмена через призму его онанизма, Пруста - через его скрытый гомосексуализм и т. п. Поэтому в центре Канона у Блума Шекспир, бывший непревзойденным до сих пор мастером в изображении характеров, которыми, собственно, и "создал нас самих как западных людей". Характеры, быть может, но ведь есть еще и идеи, которые тоже нас лепят, а здесь равных Платону и Аристотелю нет.

Еще Блум, конечно, крайне субъективен в составлении Западного канона. По сути, это его личная версия, он и не пытается устанавливать консенсус с другими версиями Канона, даже классическими, проверенными временем. Поэтому у него Фрейд ("эссеист, равный Монтеню") главенствует над Ницше, чье главное и эпохальное произведение "Так говорил Заратустра" вообще не включено в Канон (мол, "восхитительный провал"). Причем тот же "Заратустра" отвечает всем критериям канонического по Блуму: странность, оригинальность, неослабевающее влияние на последователей, которое они сами нехотя признают. Неудивительно, что уже саму эту книгу Блума ждал "восхитительный провал" и она мало на что повлияла.

Естественно, нас, как русских читателей, интересует та часть Канона, которую можно назвать Русским каноном. Кого Блум нам предлагает? Тут тоже есть сюрпризы, главным образом, негативные.

Вот полный список Русского канона по Блуму:

Александр Пушкин
Сказки
Стихотворения
Евгений Онегин
Поэмы
Николай Гоголь
Рассказы и повести
Мертвые души
Ревизор
Михаил Лермонтов
Поэмы
Герой нашего времени
Сергей Аксаков
Семейная хроника
Александр Герцен
Былое и думы
С того берега
Иван Гончаров
Фрегат «Паллада»
Обломов
Иван Тургенев
Записки охотника
Месяц в деревне
Отцы и дети
Накануне
Первая любовь
Федор Достоевский
Записки из подполья
Преступление и наказание
Идиот
Бесы
Братья Карамазовы
Повести
Лев Толстой
Казаки
Война и мир
Анна Каренина
Исповедь
Власть тьмы
Повести
Николай Лесков
Рассказы
Александр Островский
Гроза
Николай Чернышевский
Что делать?
Александр Блок
Стихотворения
Двенадцать
Антон Чехов
Рассказы
Главные пьесы
Анна Ахматова
Стихотворения
Леонид Андреев
Рассказы
Андрей Белый
Петербург
Осип Мандельштам
Стихотворения
Велимир Хлебников
Стихотворения
Владимир Маяковский
Стихотворения
Клоп
Михаил Булгаков
Мастер и Маргарита
Михаил Кузмин
Александрийские песни
Максим Горький
Воспоминания о Толстом, Чехове, Андрееве
Автобиографическая трилогия
Иван Бунин
Рассказы
Исаак Бабель
Рассказы
Борис Пастернак
Доктор Живаго
Стихотворения
Юрий Олеша
Зависть
Марина Цветаева
Стихотворения
Михаил Зощенко
«Нервные люди» и другие сатирические рассказы
Андрей Платонов
Котлован
Александр Солженицын
Один день Ивана Денисовича
Раковый корпус
Архипелаг ГУЛАГ
Август Четырнадцатого
Иосиф Бродский
Часть речи

Бросается в глаза полное отсутствие таких несомненно канонических для нас писателей, как Салтыков-Щедрин ("История одного города", сказки), Розанов ("Уединенное", "Опавшие листья"), Ильф и Петров (дилогия о Бендере), Шолохов ("Тихий Дон", "Донские рассказы"), Леонов, Шаламов, Ерофеев ("Москва - Петушки"); а также поэтов: Тютчев, Фет, Некрасов, Н. Гумилев, Есенин, Волошин, Г. Иванов, Хармс, Заболоцкий. Да и у представленных авторов канонического гораздо больше, например у Булгакова это еще как минимум "Белая гвардия", "Театральный роман", пьесы, у Платонова - "Чевенгур", у Горького - "На дне", "Жизнь Клима Самгина"...

Где то в середине книги, понимаешь, какими общими критериями автор Гарольд Блум оценивает всю литературу, которую он изучает, читает, предподает. Автор является профессором Йельского университета, Стерлингский профессором, звание которая является самым высоким ученым званием, преподовал в Нью-Йоркском университете, где-то попадалось что он также преподовал в Гарварде, но эту информацию в википедии не нашел.

Первое что прям сильно бросается в глаза, это оценка всех писателей принадлежности к еврейству. А книга начинается с Данте (первый идет Шекспир как центр Западного канона, за ним Данте). Пришла в голову такая комичная ситуация, какой нибудь профессор филологии в МГУ из Бурятии, сравнивает Данте, Шекспира с бурятами, и говорит нигде этого нет в биографии но поверьте, зуб даю мама Шекспира была буряткой, ведь как эти сонеты могут посвящены не бурятке-матери:

Ведь у Бурятов апрель священный месяц (это продолжение моей фантазии). В итоге Г. Блум предположил что Сервантес был евреем, так как в те времена (15-16 век) врачи, хирурги были евреями в Испании. Допустим что он прав, изменится ли после такого вывода литератора, критика к произведениям Сервантеса. Думаю нет, только несколько евреев будут рады. Видите ли Д. Джойс тоже не с проста главного героя сделал евреем, ну заодно узнал что Кафка тоже был евреем. Я его не читал еще, но уже предварительно с ним познакомился. Как по мне употребление принадлежности к какой нибудь нации, это информация узкая, в то время когда литература наоборот расширяет любые границы.

Второе это любострастие, всё и все досконально проанализированы по этой статье. Приведены цитаты где такой то автор имел ввиду в этом отрезке своего произведения. Опошлены оказались все великие произведения, ну может они и в правду такие уже были до мнения Блума? Не знаю, как по мне, Блум хотел это найти в произведениях, поэтому и находил. У меня на столе недавно лежал томик Гете - Фауст (Лениздат), с наклейкой 9 - класс. Ай-яй-яй в 9 классе такие произведения читать (согласно Блуму).

Третье это сравнение все с Шекспиром, а также с мыслями Фрейда. Какие главные герои своих похожи на Шекспировских, и что согласно Фрейду они из себя представляют. Шекспиру реально очень много уделено внимание (возможно это не плохо). Из книги узнал что единственного сына Шекспира звали Гамнет который прожил только 11 лет(оттуда сравнение его с Гамлетом(Hamlet-Hamnet)). В каждой главе есть сравнения с Шекспиром и психоанализ Фрейда. Фрейд, исходя из книги, для Блума явный большой авторитет. В книге Блум приводит интересную цитату про Фрейда, с комментарием "...которых Фрейд злил сильнее всего, были Набоков и Борхес. Оба отзывались о Фрейде раздраженно и неприятно. Вот Борхес - отнюдь не на высоте": (смешно конечно)