Empire of Pain: The Secret History of the Sackler Dynasty

Протестующие рассредоточились вокруг огромного отражательного бассейна, который не раз служил средоточием столь многих гламурных вечеринок. Они одновременно сунули руки в сумки и вытащили оттуда оранжевые аптечные пузырьки от таблеток, а потом бросили их в воду.

- Фактам внимайте! - скандировали они. - Статистику читайте!

Подоспела служба безопасности музея. Охранники пытались заставить протестующих успокоиться и уйти, но вместо этого те попадали на пол в символической "мёртвой забастовке". Пару минут они лежали на полу, словно разбросанные вокруг бассейна трупы, изображая жертв ОксиКонтина. Затем встали и двинулись шествием мимо храма Дендур, сквозь огромные мраморные залы "Метрополитена", которые Артур, Мортимер и Рэймонд так упорно старались сделать своей вотчиной. Они размахивали плакатами и скандировали лозунги, их голоса звенели в галереях: "Саклеры вам врут! Люди тысячами мрут!" Когда они, выйдя из здания, спускались по лестнице, Нэн Голдин обернулась и выкрикнула:

• Мы еще вернемся!

  В Саклеровском крыле почти тысяча оранжевых аптечных пузырьков плавала на поверхности бассейна. Они тоже были этакими скромными маленькими произведениями искусства, и на каждом была специально созданная, очень реалистично выполненная водонепроницаемая этикетка. На ней было написано:

  ОксиКонтин

Мори Хили верила, что вдобавок к функции механизма правосудия и ответственности у закона есть и другая функция: поиски истины. Purdue десятилетиями скрывала природу и масштаб собственной виновности, заключая досудебные соглашения и засекречивая документы.
...
Включив в свое исковое заявление большое количество щекотливой, никогда и ничем прежде не виданной информации, а затем настаивая на том, чтобы его опубликовали, Хили стремилась создать неопровержимый официальный отчёт о том, как родился исторический кризис опиоидной зависимости

Приговор должен был представлять собой значительный шаг к реформированию Purdue. Но внутри компании к нему отнеслись примерно как к штрафной квитанции за превышение скорости. На последующем слушании в Конгрессе, в ходе которого Джон Браунли давал показания об этом деле, Арлен Спектр, сенатор-республиканец от штата Пенсильвания, отметил, что, когда правительство штрафует корпорации, а не сажает их руководителей в тюрьму, оно все равно что выдает "дорогостоящие лицензии на преступную деятельность". И похоже, именно так воспринимали санкции против Purdue Саклеры и руководители компании. Вскоре после признания вины троицей топ-менеджеров административная помощница Нэнси Кэмп, недавно пришедшая на работу, случайно услышала, как главный финансист Purdue, Эд Махоуни, разговаривал с кем-то о 600-миллионом штрафе. "Эта сумма лежала в банке сто лет, говорил он. - Для нас это ничто".
Вскоре после судебного процесса в Вирджинии Саклеры проголосовали за расширение штата торговых представителей Purdue, наняв дополнительно около сотни агентов. Пришла пора снова активно заняться продажей ОксиКонтина.

В некоторых отношениях аргумент Ричарда о "невиновности" ОксиКонтина отражал либертарианскую позицию производителя огнестрельного оружия, который утверждает, что не несёт ответственности за смерти от "огнестрела". Оружие не убивает людей: их убивают другие люди. Это характерная особенность американской экономики: вы можете производить опасный товар и не нести практически никакой юридической ответственности за те беды, причиной которых он может стать, ссылаясь на индивидуальную ответственность потребителя. "Наркоманы - не жертвы, - говорил Ричард. - Они - те, кто делает жертвами других".
Эта гипотеза далеко не безупречна, но самым существенным ее изъяном было то, что не все люди, у которых возникла проблема с ОксиКонтином, начинали как рекреационные наркоманы. Более того, многие пациенты, которым это лекарство было назначено для облегчения боли при "легитимных" заболеваниях, и принимавшие его, в точности следуя инструкциям врача, в итоге обнаружили, что тоже стали безнадежно зависимыми