Автозамена и Кредо Енота, или еще раз о традициях абсурдизма в литературе
Нелинейные времена требуют нелинейных текстов.
И не то, чтобы об этом говорилось впервые. Эдвард Лир с его невозможными лимериками, Льюис Кэрролл с его Алисой, Хулио Кортасар, удачно поигравший в классики, книги-перевертыши по Звездному Пути, в которых нужно продолжать приключение, перелистнув несколько страниц на указанном месте, да даже Эрнст Теодор Амадей Гофман с его макулатурными листами о музыканте Крейслере в книге самодовольного кота Мурра, - все они прекрасно осознавали восхитительную нелинейность своей жизни, и отражали ее в книгах.
Тем же занимались Ричард Бах, Александр Грин и Аркадий Гайдар. Если не верите, полистайте «Единственную», «Крысолова» и «Горячий камень».
Хармс, Шагал и Хлебников довольно долго двигались по этому пути, каждый в своей области.
Информационный взрыв нового столетия – плодотворнейшая почва для выхода абсурдистской, нелинейной литературы на новый уровень. Казалось бы, само время подталкивает авторов к написанию абсурдных, гротескных текстов, вот же, вот и время, и место для них!
А их пока до обидного мало. Единичные опыты, вроде „Невезучих» Б.С.Джонсона не в счет.
Новая книга Александры Калининой – одна из первых ласточек данного жанра на русском языке.
Не пытайтесь читать ее со старой оптикой – завязнете.
Провалитесь в торговлю со своим подсознанием – и это в лучшем случае. Будете долго выяснять, зачем Еноту Долгокипящий Чайник, куда движутся всеобщие крыши в Наперсточном Городе, кто третий лишний в треугольнике из двух людей и «не очень-то кота», и кто из этих троих реально кошач…
И это в лучшем из случаев.
В худшем – прекратите читать довольно быстро, пробормотав что-то про не те книги, пошедшие не в тех издательствах, и про нонеча, которое не то, что давеча.
А штука именно в том, что это не столько книга, сколько бродилка, овеществленная в тексте многомерная компьютерная игра, лингвистический квест и прорыв в альтернативный способ написания книг, более всего отражающий современное подростковое мышление с «клиповой нарезкой».
Если бы меня попросили определить жанр этого произведения, честно признаюсь, что встала бы в тупик. Но расположено «Кредо Енота» на хорошем, большом фундаменте литературной игры, который поддерживают три кита - Реникса, Абракадабра и Перевертыш.
Отголоски Кэрролла слышатся в «Кредо» постоянно – и братья Шок и Ток, похожие на примеривших новые слюнявчики Труляля и Траляля, но все еще тузящие друг дружку за испорченную гремелку, и вездесущая Иди Сюда, вокруг которой и нарезают круги все прочие участники событий, местами почти цитирующая Алису Лиддл, и Енот, порой вполне напоминающий своей обстоятельностью Птицу Додо.
Коту Наполеону представляют торт Наполеон – и пусть меня повесят в тропическом лесу на лиане, если мимо них не прокатился тот самый пудинг, унесенный ветром от Алисы, словно Колобок от Зайчика. Вместо игральных карт из миров «Алисы» тут используются монеты, а платформа местами не просто изгибается в бесконечный колодец, но принимается намекать на ад и хтонические ужасы.
И это я не говорю про сам Наперсточный Город, местами так похожий на обиталища Зазеркалья, и про Плут-Голову, которая и Шалтай-Болтай, и одна из ипостасей Гудвина, Великого и Ужасного, и что с того, что это уже совсем другая сказка…
По вечно меняющимся крышам Наперсточного Города, а потом и по граням пространства-времени герои идут, словно по Дороге, Вымощенной Желтым Кирпичом, а достославный БанкРот вызывает в памяти строчки Чуковского: «Алые двери в пещере моей, белые звери стоят у дверей».
Дуглас Адамс, взирая с космических высот на эту книгу, думаю, хмыкнул бы одобрительно, усмотрев явную Зафодо-Библбруксову двухголовость Шока и Тока, разнесенную в пространстве-времени. И многие прочие внимательные читатели оценили бы пассаж про кота в коробке, поняв, что без Шредингера тут не обошлось. «Я хочу стать Верой», - в определенный момент повествования заявляет одна из главных героинь, и тут же затевается новая игра со словами: Обрести Веру, раствориться в Вере, стать Верой…
Из других явно бросающихся в глаза цитат и аллюзий хочу упомянуть многомерность платформ, которые напоминают временами планеты, по которым путешествует Маленький Принц, а пес Степан здесь – явно младший брат польского мультзверя по имени Максипес Фик.
«Макароны по-кредски» вполне могли бы приготовить Зоки, потерявшие доступ к бадскому медохранилищу. А Автозамена и тропы то и дело косплеят Машу у медведей.
А когда читатель доберется до финала, и оценит триаду «кошка-кред-человек», то тут-то и воскликнет: «Вот же они, три наперстка, из-за которых съезжают набок крыши одноименного Города, и никогда не выкипает Долгокипящий Чайник Енота Макса!»
Каммерера?
В общем, надевайте новые модные VR-очки, поправляйте прицел и ныряйте в виртуальную реальность Александры Калининой.
Там необычно и местами жутко завлекательно.
Сами увидите.
Чесслово.
23 понравилось
