Цитаты из книги La dependienta

Младенец начинает плакать. Сестра, спохватившись, принимается его укачивать.

Я смотрю на маленький нож, которым мы резали торт, и думаю: как всё было бы просто, сводись её задача лишь к тому, чтоб опять стало тихо.

Самые сильные самцы приносят самую большую добычу и забирают в невесты лучших красавиц деревни. А кто не участвует в охоте или участвует, но не так силен, - тех считают отбросами и презирают. Схема игры та же самая...

Женщины не меняются с незапамятных времён. В любой деревне самые молодые и симпатичные самочки достаются самым сильным и ловким охотникам. Вместе они рожают самое выносливое потомство, а всем остальным остаётся лишь утешать друг друга. Современное общество — жалкая иллюзия; на самом деле в нашем мире ничего особенно не изменилось с эпохи Дзёмон. Только и научились, что болтать о равенстве полов...

Странно, подумала я: до сих пор он злился на то, что весь мир предъявляет ему претензии, а теперь атакует меня упрëками, от которых сам же страдает. Хлопка аргументация, что ни говори. Но, может, если ты привык думать, что тебя угнетают, - тебе легче от возможности поугнетать кого-то ещё?

Забавно было наблюдать, как студентка-первокурсница, рок-музыкант, отвязный фрилансер, замужняя домохозяйка, ученик вечерней школы и прочие совершенно разные люди, надев магазинную форму, становились одинаковыми существами - этакими homo kombini. А когда очередной день обучения заканчивался, снимали фирменные курточки - и принимали своë прежнее обличье. Как если бы униформа превращала нас в иной биологический вид.

Начало дня. Мир просыпается, его шестерëнки начинают вертеться. Вместе с ними вернусь и я. Став одной из его деталей, поворачиваюсь во времени суток под названием "утро".

- І тоді я зрозуміла. Суспільство анітрохи не змінилося. Людей, які не підкорюються законам поселення, виганяють. Виганяють чоловіків, які не ходять на полювання, жінок, які не народжують дітей. Хай скільки ми розводитимемось про сучасне суспільство, про індивідуалізм, але  того, хто не вписується в рамки, спершу цькуватимуть, а потім виженуть із поселення.

When something was strange, everyone thought they had the right to come stomping in all over your life to figure out why.

— Эй… Вы что, издеваетесь? Парочка безработных решила делать детей? Я вас умоляю! Даже не думайте. Хотите оказать людям услугу — не оставляйте после себя потомства. Это и будет ваш подвиг в интересах человеческой расы.

— Ах… вот как?

— Ваши сгнившие гены, уж будьте добры, придержите в себе до конца своих дней, а потом заберите их с собой в рай, только здесь ни клеточки не оставляйте. Я серь­ёзно!

— Хм-м… Что ж, пока у тебя нет дохода, выставлять тебе счета бесполезно. Я тоже нищая, так что денег не жди, но если устроит тот корм, что я буду тебе приносить…

— Корм?!

— Ох, прости! Просто я в доме ещё никого не держала, вот и подумала про питомца…

Старым друзьям я давно уже «скармливаю» легенду о том, что страдаю от хронического недуга, отчего и вынуждена подрабатывать в магазине, а не служить в приличной конторе. А в магазине говорю, что у меня больные родители, за которыми нужен уход. И ту и другую отмазку сочинила для меня сестрёнка.

Несколько секунд она ошарашенно глядит на меня. И наконец выдавливает: – Да, похоже, вы с ним одного поля ягода... Я, конечно, совершенно чужой вам человек, но помяните мои слова: спасти вас может либо нормальная работа, либо замужество!

И осязаю, как каждая клетка моего тела отзывается в унисон той симфонии, что звучит за этим стеклом – и вибрирует под моей кожей.

— Но если тебе это сложно, не стоит себя насиловать. Я-то не такая, как ты, мне слишком много всего до лампочки. Собственной цели у меня нет. И законам деревни, если что, могу следовать без напряга…

Я должна удалить из своей жизни всё, что удивляет окружающих. Это ли не «исправление», которого от меня ожидают?

хочешь остаться в деревне — нацепи шкуру нормального человека и следуй законам деревни. Тогда никто не станет держать тебя за урода и не прогонит прочь.

Брак — это иероглифы на бумажке, а эрекция — явление физиологии!

А сколько неудобств ты причиняешь окружающим: и продавщицам, и покупательницам? Бубня о своих страданиях, ты так легко употребляешь слово «вторжение», словно ты у нас — всегда только жертва, но никогда не насильник! Странная форма мозга, что говорить.

Или это у тебя хобби такое — жалеть себя?