Убийство в доме викария

Сердце говорило мне: «Она на это не способна!»

А бесенок в моем мозгу возражал: «Ну да, и только потому, что она на редкость красивая и привлекательная женщина!»

Как сказала бы мисс Марпл, такова уж человеческая натура.

Итак, был субботний день. Следствие началось в два часа пополудни в «Голубом Кабане». Едва ли следует упоминать о том, что вся округа была в сильнейшем волнении. В Сент-Мэри-Мид убийств не случалось лет пятнадцать, если не больше. А тут еще убийство такой колоритной личности, да к тому же в доме священника, – воистину пиршество для истосковавшихся по сенсациям деревенских жителей; подобные развлечения на их долю выпадают чрезвычайно редко.

Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи — невинных людей.

— У вас отличное зрение, мисс Марпл, — разглядеть все на таком расстоянии!

— Я наблюдала за птичкой, — сказала мисс Марпл. — Кажется, это был королек. Хохлатый. Просто прелесть, такой шустрый! Я как раз смотрела в бинокль, вот почему я и увидела мисс Крэм (если это была мисс Крэм, а я в этом почти уверена), когда она к ним подошла.

– Странная девушка, – сказал он. – Кажется, что она все время во сне или в трансе, но я-то думаю, что за всем этим кроется вполне практичный ум. По-моему, напускная мечтательность и рассеянность – только маска. Летиция отлично знает, что делает. И есть в ней какая-то непонятная мстительность, что ли. Ненавидит почему-то Анну. Просто видеть ее не может. А ведь Анна всю жизнь вела себя с ней как истинный ангел.

Знаете, подчас гораздо лучше наблюдать, как все будет развиваться само собой. Можете мне поверить, это дитя совсем не так уж витает в облаках, как старается показать. У нее в голове есть четкий замысел, и она знает, что делает.

Нигде нет такого обилия жизни, как в капле воды, взятой из стоячего болота и помещённой под микроскоп.

— Ах! — воскликнула мисс Марпл. — Но я считаю, что благоразумнее хоть чуть-чуть подозревать всех. Ведь никогда ничего не знаешь наверняка, не так ли?

Я часто задаюсь вопросом, почему весь мир так любит обобщать. Обобщения редко бывают верными, а чаще всего они ошибочны.

Вполне естественно, мне кажется, бороться за свою жизнь.

Уж если что и переворачивает все в доме вверх дном, так это смерть.

... когда имеешь дело с разгневанной дамой средних лет, единственное, что остается, – слушать ее. Надо дать ей возможность высказаться; только тогда появится шанс, что она выслушает вас.

Мне нужен предлог, чтобы навестить вашу соседку, мисс Марпл, и мне подсказали, что для нее нет приятнее подарка, чем осколок скалы или камень для японского садика, который она сооружает.

Мне с самого начала бросилась в глаза одна странность — инспектор Слак ни разу не высказал свои собственные предположения относительно убийцы. Похоже, единственное, что его интересовало, — насколько легко или трудно притянуть к ответу того или иного подозреваемого.