Неразлучные

И я постепенно заметила: чем более абсурдными кажутся какие-то вещи, тем более вероятно, что они окажутся правдой.

-- Я хочу Паскаля, Сильви, мою скрипку и шампанского, -- повторяла она сквозь бред.

Он говорил, что в каждом человеке можно найти что-то достойное любви.

Куда больше мне понравился погреб, заставленный пыльными бутылками и пузатыми бочонками с наливками, а обилие окороков, колбас, груды лука и картошки нагнали на меня тоску.
Вот почему ей так нужно улетать к верхушкам деревьев, подумала я, глядя на Андре.

Повзрослев, она была поражена пропастью, пролегавшей между евангельскими заповедями и корыстным, недостойным, эгоистичным поведением уважаемых людей; она защищалась от их лицемерия броней цинизма.

Это гордыня - хотеть всё понять.

Она часто опаздывала — не потому, что пренебрегала своими обязательствами, а потому что разрывалась между ними.

Счастье, несчастье - это, прежде всего, вопрос внутренних установок.

Почему у меня слезы на глазах сегодня вечером - потому что вы умерли или потому что я жива?

— Бедная Андре! Все хотят обеспечить ей вечное спасение. А ей так хочется немножко побыть счастливой на этой земле!

Мало радости проводить целые дни рядом с человеком, которого не любишь.

Война и религия укротили меня. Я сразу же совершила акт образцового патриотизма, растоптав целлулоидную куклу made in Germany, которую, кстати сказать, не любила. Мне сообщили, что от моего благочестия и хорошего поведения зависит, спасет ли Бог Францию, — деваться мне было некуда.

Ах, все не так просто! — Андре нервно играла золотой цепочкой с медальонами. — У вас-то будет профессия, вы сможете приносить пользу, не выходя замуж. А бесполезная старая дева вроде Гиты — это плохо.
Я в своем эгоизме радовалась, что благодаря большевикам и злой шутке судьбы мой отец разорился: мне хочешь не хочешь придется работать, проблемы, мучившие Андре, передо мной не стояли.

Привычка автоматически всё списывать на Бога позволяет оправдать что угодно. "Мы были всего лишь орудиями в руках Господа ".

У девушки в те времена было два пути — в монастырь или замуж, права голоса она не имела. Брак устраивали родители, они организовывали «встречи» и подыскивали потенциальных женихов, исходя из собственных идеологических, религиозных, светских и финансовых предпочтений. Браки заключались только внутри клана.

Андре ехала очень быстро: стрелка спидометра приближалась к восьмидесяти! Несмотря на ее умение и опыт, мне было страшновато.

— Вы не собираетесь отправить нас на тот свет?

— Нет, конечно! — Андре улыбнулась, вид у нее был счастливый. — Сейчас мне совсем не хочется умирать.

— А раньше хотелось?

— О да! Каждый вечер, засыпая, я мечтала не проснуться. Теперь я молю Бога сохранить мне жизнь, — сказала она весело.

— Ошибаться в пятнадцать лет — это нормально, — ответила я.

“Какое рабство!" — негодовала я, поднимаясь по лестнице. Каждый шаг контролируется матерью или бабушкой и немедленно оказывается примером для младших сестер. И за каждую свою мысль она должна давать отчет Богу!