Цитаты из книги Сіяч вітру

– Ну, ладно, – проворчал Разиэль. – Кого ты еще хочешь завербовать, Джибрил? – Гномов, сильфов, саламандр, всех некрылатых подчиненных Царства и чиновников низших рангов, – тихо сказал Габриэль. – Что? – не выдержал Михаэль. – Зачем тебе чиновники, черт побери?! Они будут ставить печати на поле битвы? – На пушечное мясо! – рявкнул Габриэль. У Михаэля отпала челюсть. – А, – сказал он. – Ну да. Может, и так.

– Посмотри в зеркало! Даймон осторожно заглянул в него. – Что за паршивая морда, – буркнул он. – Жаль, что не могу сам на себя плюнуть. – В чем проблема? – Разиэль все еще скалил зубы в ухмылке. – Плюнь на ладонь и разотри по морде.

– Думаешь, Бог действительно уничтожит то, что любит? – спросил он. Ладонь Фрэя непроизвольно поднялась, чтобы дотронуться до шрама на груди, куда ударил меч ангельского палача Рагуэля и пробил сердце. – Не знаю, – тихо сказал он. – Он такой непредсказуемый.

– Иногда у меня такое впечатление, что меня кто-то проклял. – У меня такая уверенность уже много лет.

Мертвые умеют хранить тайны.

Лояльность – это товар, который быстро портится.

– Мы создадим впечатление, будто выступаем против Господа. Неужели никто не принимает этого во внимание? – Никоим образом! Против Господа? Никогда! Об этом не может быть и речи! – Поболтали. Поныли. Как обычно. Расходимся по домам, да? А то у меня ноги болят.

– В глубоких долинах собирается тень. У нее цвет ночи, и пахнет она кровью. Они называют ее смерть, но они не правы. Смерть по сравнению с этим полна жизни.

– Слышал, он называет себя правой рукой Господа? По-моему, протез звучит точнее.

Регент, понимаешь, был так тронут страданиями, которые перенесли его лучшие крылатые, запертые в казармах, что раздал столько медалей, что каждый жандарм звенел, словно конь в санях.

– Габриэль, ты действительно думаешь, что мог бы предотвратить конец света, если бы Господь его пожелал? – Меткий выстрел. Просто в мое тщеславие.

– Ты обедаешь в ресторанах? Это хуже, чем падение.

Даймон оскалил зубы в усмешке. – Нет. Знаешь, я как-то спешил. Думаешь, это правда, что они говорят о Софии? Что это она отправила змея в Сад? Габриэль крутил на пальце перстень. – Кто знает? Это похоже на нее. Она – воплощение Божьей Мудрости, поэтому не имеет ничего общего с милосердием и порядочностью.

– Да, – буркнул Даймон. – У меня нет сомнений, что Господь нас услышал. Он стоял на коленях на вершине холма, положив ладони на землю. – Думайте, о чем просите, потому что при крупице невезения можете это и получить, – едко отозвался Камаэль.

На пепелище вырастает самый прекрасный плод.

Справедливость как тростинка в руках Вечного. Он гнет ее, как хочет, и переплетает, согласно своей воле.

Когда ты вытягиваешь свои щупальца, чтобы уничтожить Царство, не удивляйся, что найдется кто-то, кто отсечет тебе их.

– Госпожа, ты являешься сосудом мудрости. Мне трудно поверить, что все содержимое где-то расплескалось.

Это ничего, что Сеятель – бессмертный. Он, Даймон Фрэй, бывший Ангел Меча, должен будет забрать у предвечного существа уцелевшую частичку Господа – надежду.

– Это уже не тот Хаос и не та Тень. Все эволюционирует. Мир. Мы. Даже Бог. А вместе с Ним и Его противоположность.