Цитаты из книги The Faces

лицо казалось вырванным из контекста, как предложения, которые Гитте выдирала дома из книг и нацепляла на себя точно костюм - и никто не заподозрил бы, что он не пошит для нее по заказу.

люди довольствовались тем, что могли дотянуться до отверстий для глаз и смотреть сквозь них, словно через пыльные окна, которые давно никто не чистил.

туманное ненадежное облегчение, которое приходилось скрывать, будто украденную вещь...

она ... уставилась на мать со дна своего детства...

Что ты несешь? - забеспокоилась мать, выскочив из своего эгоизма, как орех из скорлупы.

на ее лице повисла улыбка, точно рогатый месяц с детского рисунка.

грязный свет раздражал белки глаз, словно их царапали лапки насекомого.

Улыбка червяком проползла по ее рту, не оставив за собой следа.

Она зажгла верхний свет, и он резко, слепяще скользнул ей под веки, точно едкая жидкость.

Дневной свет наполнил комнату наивной непорочностью, отодвинув события ночи гораздо дальше, чем любой из дней детства, застывших в ее памяти, как тысячелетнее насекомое в куске янтаря.

Ночь с трудом отделяла дни друг от друга, и если вдруг удавалось продышать дыру в ее темноте, словно на покрывшемся инеем окне, то утро било светом в глаза намного раньше положенного.

Нет ли болезни в том, что люди готовы заботиться только о себе?

Никакого пути к любви не существует. Она лежит поперек пути и разрушает его, исчезнув.

Мать одна меня как-то спросила: "Скажи мне, Чего любви моей Не хватает? Дети мои не любят меня так, Как я люблю их".

Ответила я: "Равнодушия, Немного успокаивающего равнодушия Не хватает твоей любви".

И если хочешь освободиться от тоски и волнений, не люби никого на земле.

Ей казалось, что она ведет себя как старая родственница, на которую всегда можно положиться, когда дело доходит до бестактности.

Любовь превращает нас в эгоистов. Все остальные люди становятся безразличны.

Откуда-то явилась тревожная мысль: рук в мире вдвое больше, чем лиц.

Действительность существует только в вашей голове.

Он часто повторял, что в мире достаточно людей и книг. Добавлять к ним что-то новое – только повторяться.