The Plot

в этом году его избавят от студентов, считающих себя поэтами, — их переведут к учителям, также считающим себя поэтами

Никто не проживет за тебя твою жизнь.

Никто, кроме тебя, не проживёт твою жизнь.

Он вовсе не был, что называется, творческой личностью. Он был сорокой. Он видел красивую, блестящую вещь на земле и думал: «Ну, это надо прикарманить»

Значит, мне не нужно заглядывать через плечо в книжку соседа в самолете, проверяя, не читает ли он обо мне?

Его отец напирал на то, что писательством сыт не будешь («Писатели денег не зарабатывают! Кроме Сидни Шелдона. Ты что, решил стать новым Сидни Шелдоном?»)

Джейк поднял взгляд. Мужчина, возникший перед ним, был высоким и коренастым, и отличался густой (спасибо, что чистой) шевелюрой в носу. Он носил опрятные черные брюки, белую рубашку и галстук, который смотрелся бы в самый раз на Уолл-стрит.

Значит, вот что определяет различие? — уточнила она. — Между тем, что любой из нас мог бы сделать при каких-то обстоятельствах, и тем, на что способны только настоящие злодеи? Предумышленность

Великая история хочет быть рассказанной. И если ты ее отвергнешь, она уйдет от тебя и найдет себе ответственного писателя , а тебе останется смотреть, как кто-то другой напишет и издаст твою книгу.

Быть писателем подразумевает верность чему-то еще, даже более важному. Верность хорошей истории как таковой.

Что угодно может провалиться. В книжном мире? Что угодно.

...нашей жизнью правят слепые случайности и гены, определяющие, насколько ты готов рвать задницу и насколько ты внимателен, чтобы заметить возникшую возможность.

…представления авторов о своей одаренности сильно завышены, однако их тайные страхи о своей бездарности, скорее всего, оправданы.

У каждого есть свой уникальный голос и история, которую никто другой не расскажет. И каждый может быть писателем

Вся книжная индустрия, которая (движимая неким зловещим алгоритмом прибыли) вкладывается лишь в горстку именитых авторов и умело заглушает остальных

У каждого, кто хоть чего-то достиг в жизни, есть злопыхатель, который наизнанку вывернется, лишь бы досадить ему

Каждый может быть писателем