В мгновение ока он протянул руку, схватив мое запястье. Комната обрела четкость. Он притянул меня ближе, устроив между своих коленей. Вторая ладонь прижалась к моей пояснице, сильные пальцы стали поглаживать спину.

— Ты рождена моим балансиром, Алина. Лишь ты одна в целом мире могла бы править со мной, держать мою силу в узде.

— А кто же сдержит мою? — Слова вырвались до того, как я успела их осознать, и мысль, гнетущая меня куда больше, чем мифическая жар-птица, которой возможно и не существует, наконец обрела голос. — Что если я не лучше тебя? Что если я не стану тебя тормозить, а обращусь лавиной?

Он молча вглядывался в меня какое-то время. Дарклин всегда смотрел так, будто я уравнение, которое он никак не может решить.

— Хочу, чтобы ты узнала мое имя, — наконец сказал он. — Имя, данное мне при рождении, а не титул, что я избрал. Примешь ли ты этот дар, Алина?

Я могла ощущать вес кольца Николая на собственном пальце, там — в Маховике. Мне ни к чему было оставаться здесь, в объятиях Дарклина. Мне ничего не стоило раствориться в его руках, очнуться в своем теле, в безопасности каменной комнаты, сокрытой в недрах горного пика. Но уходить мне не хотелось. Вопреки всему, я желала услышать тайну.

— Да, — выдохнула я.

Выдержав паузу, он ответил:

— Александр.

У меня вырвался смешок. Дарклин выгнул бровь, на его губах появилась улыбка.

— Что?

— Оно такое… распространенное. — Совершенно обычное имя, его носили и короли, и простолюдины. Я знала двух Александров в приюте Керамзина, с тремя познакомилась в Первой Армии. Один из них погиб в Пустыне.

Улыбка Дарклина стала шире, он склонил голову набок. Видеть его таким было почти физически больно.

— Произнесешь его? — спросил он меня.

Ответила я не сразу, чувствуя, как опасность сжимает меня в тиски.

— Александр, — прошептала я.

Улыбка померкла, глаза серого цвета блеснули сталью.

— Еще, — потребовал он.

- Александр.

Дакрлин наклонился ближе. Его дыхание на моей шее, давление губ на коже — чуть выше хомута, тихий вздох.

— Не надо, — сказала я, дернувшись назад, но он удержал меня силой.

Его рука скользнула к моему затылку, длинные пальцы запутались в волосах, моя голова слегка запрокинулась, и я прикрыла глаза.

— Позволь, — прошептал он, приникая к моему горлу.

Нога Дарклина обвилась вокруг моего бедра, привлекая меня еще ближе. Я ощутила жар его языка, крепкие гибкие мышцы под обнаженной кожей, когда он провел моими ладонями по своему торсу, сомкнув их на талии.

— Это всё нереально, — сказал он. — Лишь разреши.

Во мне пробудился голод — уверенный, жаждущий ритм желания, который ни ему, ни мне совершенно не нужен, но мы оба ему поддались. Мы были одни в целом мире, нам не было равных. Мы были связаны и связь эта вечна.

Вот только всё это не важно.

Я не могу забыть о его грехах, и никогда не прощу того, кто он есть — убийца. Монстр. Человек, мучивший моих друзей и истреблявший тех, кого я пыталась спасти.

Я вырвалась из объятий.

— Это вполне реально.

Дакрлин прищурился:

— Эта игра уже утомляет, Алина.

Дарклин сидит на столе

— Мне не нужно быть Гришей, — прошептала я, — чтобы владеть вашей сталью.

Одним движением я вонзила окутанный тьмой клинок глубоко в сердце Дарклина.

С его губ слетел еле слышный звук, чуть громче выдоха.
Дарклин опустил глаза на рукоять, торчащую из груди, а затем посмотрел на меня. Нахмурившись, он, слегка покачнулся, шагнув назад. Выпрямился.

Издал короткий смешок, и по его подбородку заструилась кровь.

— Вот так просто?!

Дрогнули колени. Он попытался удержаться на ногах, но рукам было не за что ухватиться и Дарклин рухнул на землю, а затем перекатился на спину. Вот именно – просто. Подобное притягивает подобное. Сила Дарклина. Кровь Морозовых.

— Небо голубое, — сказал он.

Я подняла глаза. И вдалеке в самом деле зиял просвет – бледный, практически полностью затененный туманом Пустыни. Волькры спешили оттуда в поисках убежища.

— Алина, — выдохнул он.

Я опустилась на колени рядом с ним. Ничегошки прекратили атаковать. Они шумно кружили над нами, не понимая, что делать. Среди них, кажется, был Николай, устремившийся в сторону чистого неба.

— Алина, — повторил Дакрлин, его пальцы искали мои.

Я с удивлением поняла, что слезы застили мои глаза.

Он протянул руку и костяшками пальцев провел по влажной щеке. Слабая улыбка тронула окровавленные губы.

— Хоть кто-то обо мне скорбит. — Его рука бессильно упала, словно прибавила в весе. — Не нужно меня хоронить, - прохрипел он, сжимая мою ладонь, — они осквернят могилу.

— Хорошо, — ответила я. Плач обратился рыданием. Не останется ничего.

Его тело содрогнулось. Веки упали.

— Еще раз, — попросил он. — Произнеси мое имя еще раз.
Он был древним, я это знала. Но сейчас передо мной находился обычный мальчик – гениальный, одаренный слишком большой силой, обременённый вечностью.

— Александр.

Ресницы затрепетали.

— Не оставляй меня одного, — прошептал он.

И его не стало.

— Алина, – повторил Дарклинг, пытаясь нащупать меня пальцами. Я с удивлением обнаружила, что мои глаза наполняются слезами.

Он провел костяшками по влажным дорожкам на моей щеке. Окровавленных губ коснулась легчайшая улыбка.

— Хоть кто-то будет меня оплакивать. – Дарклинг уронил руку, словно та весила слишком много. – Не надо могилы, – выдавил он, сжимая мою ладонь, – они ее осквернят.

— Хорошо, – кивнула я. Слезы пошли сильнее. «У меня ничего не останется».

Он задрожал. Его веки начали закрываться.

— Еще раз, – попросил Дарклинг. – Назови мое имя еще раз.

Он древний, я это знала. Но в эту секунду он был просто мальчишкой – гениальным, одаренным непосильным могуществом, обремененным вечностью.

— Александр.

Его веки с трепетом опустились.

— Не бросай меня одного, – пробормотал он. И его не стало.

— Что ты мог сделать, Николай? Всё бы просто закончилось твоей смертью. И вероятность такого исхода всё ещё велика. — Слова были жестокими, но правдивыми. Против теневых солдат Дарклинга все — вне зависимости от своей гениальности и предприимчивости — были почти бессильны.
— Кто знает, — ответил Николай. — Я без дела не сидел. Возможно, у меня ещё припасена пара сюрпризов для Дарклинга.
— Умоляю, скажи, что планируешь переодеться в волькру и выпрыгнуть из торта.
— Ну вот, ты испортила весь сюрпиз!