Любимой розу я принес, оставил у постели.
Всю ночь от жара лепестки так пламенно алели.
Но лепесток за лепестком - и вот опал цветочек.
Теперь не верит он, что мог размножиться из почек.

Civilbeskyttelse (или CB) — отряды защиты гражданского населения, сформированные в Дании в годы немецкой оккупации.

Время прекращает существовать. Один час может казаться годом, а год - часом. Все зависит от того, сколько в шприце.

Он выглядит счастливым и в этот момент кажется мне красивым. Его лицо, солидное и стойкое, похоже, прослужит ему всю жизнь. У Эббе лицо хрупкое и уже изношенное во многих местах — возможно, не дотянет и до сорока лет. Это странная мысль, и у меня не получается ее правильно выразить

Удивительно встретить студента, которому удалось выпуститься.

На следующий день я сочиняю стихотворение, которое начинается так: «Что в ливень уходит милый без шляпы и без пальто? Зачем он уходит ночью — не может понять никто»[8]. Показываю Эббе, и тот отвечает, что стихи хорошие, только дождя не было и уходил он в пальто.

Иногда, признаюсь я, кажется, что я совершенно не способна хоть кого-то любить. Словно во всем мире для меня нет никого, кроме себя самой. Глупости, отвечает Лизе, ты по-настоящему любишь Эббе. Да, говорю я, но не так, как положено. Если он забывает свой шарф, я не напоминаю ему об этом. Я не пытаюсь приготовить ему нормальную еду и прочее в этом духе. Такое ощущение, что я могу любить только людей, которые интересуются мной. От неразделенной любви я никогда не страдаю.

Она сидит в кресле с металлическим каркасом, вытянув длинные ноги, и нервно потирает лицо, будто пытаясь стереть с него черты.

“Что, если бы я рассказала правду? Если бы я рассказала, что влюбилась в жидкость в шприце, а вовсе не в мужчину — хозяина этого шприца? Но я не рассказала — никому.”

Нет слишком высокой цены тому, чтобы держаться подальше от невыносимой реальности жизни.

Правда на стороне влюблённых, отвечает он. И эта правда, добавляю я, целуя его, даёт нам право причинять боль другим

Его светлые волосы пахнут как у детей, когда те возвращаются домой, наигравшись в траве под солнцем.

Правда на стороне влюбленных.

О сделанном я не сожалею, но в темных лабиринтах разума всё равно остаются слабые следы, словно от детских ножек по мокрому песку.

Внутри у меня тихо, как в кафедральном соборе, – ни намека на то, что смертоносный инструмент только что проколол оболочку оболочку, которая должна была защищать то, что хотело жить против моей воли.

На смуглой коже белки глаз напоминают влажный фарфор.

Когда утром он и Виктор идут в управление, они поют псалмы из духовного песенника, который потом пускают на самокрутки.

Меня тяготит мысль, что он всего лишь развлекается, а я, как и все молодые девушки, жажду иметь дом, мужа и ребенка.