Dependency

Кажется, что я всё впитываю в себя, не выпуская ничего наружу.

Теперь мы — отец, мать и ребенок, говорю я, совершенно обычная и нормальная семья. Почему, спра­шивает Эббе, тебе непременно надо быть обычной и нормальной? Ты не такая, и это ни для кого не секрет. Я не нахожусь с ответом, потому что мечтала об этом столько, сколько себя помню.

Моя изношенная одежда отягощает меня, и в мыслях — все подаренные Питом костюмы, так ни разу и не надетые.

Он уверяет, что поэтессам рожать не следует — женщин, которые могут это делать, хватает. Напротив, тех, кто умеет писать книги, вовсе не так много.

На улице, где живет моя семья, еще ни разу никто не разводился. Будут ругаться и драться как кошка с собакой, но не разойдутся ни за что. Возможно, развод принят только в высших кругах общества, хотя и непонятно почему.

Возможно, я заразилась от отца отвращением к богу, королю и отечеству, но я не в состоянии ненавидеть немецких солдат, марширующих по улицам. Я слишком занята собственной жизнью, собственным зыбким будущим, чтобы быть еще и патриоткой.

Такое ощущение, что я могу любить только людей, которые интересуются мной.

Каждый нуждается в чём-то, чтобы выдержать жизненные испытания.

Этот момент запечатлелся в моей памяти как нечто такое, что снова можно достать и пережить, что бы со мной ни случилось.

Не понимаю, сердится Эббе, почему ты не можешь создавать своих героев так же, как это, например, делал Диккенс. Ты же просто отписываешь реальность. 

Внутри у меня тихо, как в кафедральном соборе.

Это самое ужасное в любви, говорю я, окружающие становятся безразличны. Да, соглашается он, и в конце всегда чертовски больно.

Я усаживаюсь за печатную машинку – мою единственную оставшуюся надежду в этом всё более незащищённом мире.

Вечный занавес между мной и реальностью неожиданно темнеет и становится серым, как паутина.

Наше прошлое стоит меж нами светящейся стеной, наводнённой жизнью.

Когда я пишу, для меня никого не существует. По-другому я не умею.

Из-за строк, что постоянно складываются в моей голове, я часто где-то витаю.