Про папу

В России жизнь не просчитаешь. Тут импровизировать надо.

Пусть все-все, кого ждут, обязательно возвращаются. Встанут на пороге, над чистым полом, улыбнутся и скажут:
– Здравствуйте, это я.
Пусть не в этом, в любом другом из миров. Все равно он будет лучшим во всей Вселенной.
Мир, в котором все дома.

У папы в глазах появляется мечтательное выражение. Старость испуганно шарахается от человека, который может мечтать.

А вообще, нервы — это еда с обратной калорийностью.

Есть хорошая новость. Зрелая душа пропитывает тело насквозь и как-то гармонизирует все. Дескать, да. Да. Свет, если он внутри, проступает через морщинки, как через трещинки на глиняном горшке. И кто тогда видит трещинки…

Давайте стареть красиво, не по частям. Как цельные светлые люди.

Отец старел, старел себе потихоньку и постарел. Обратной дороги нет. Старый человек из этого мира уже почти ушел, а в другой еще не вошел. Ужасное состояние. Близкому надо делить и его.

Любой увидит красавицу, когда ей двадцать пять. В девятнадцать — красавицы все. А в пятьдесят? Это особенная красота.

Август еще полон сил, но он зрел, и значит, к силе его примешивается уже прохладный покой. Время, когда на листьях деревьев еще греется лето, но в тени их уже легла осень.

Скачущий апрель, смеющийся май, беззаботный июнь и страстный июль.

И наконец — август…

Самое время жить.

Афганская женщина по традиции ест только то, что оставит ей после трапезы муж. Он ее может таким образом уморить голодом, если захочет. Но это с одной стороны. А с другой – любящий муж оставит ей лучшие кусочки, сделав из этого безобразия лайфхак и превратив его в акт заботы и любви.

Папа налил себе чаю, отрезал черного хлеба и открыл баночку. Стал жевать с явным удовольствием.

— Как картон эта рыба, а вот помню, когда я был студентом…

Я хотел сказать, что, когда он был студентом, к консервам были две самые шикарные приправы — молодость и голод, но промолчал, отхлебнув чаю.

Самое главное, когда приходишь в гости к людям, у которых есть дети, уделить внимание им, детям. Те ждут гостей иногда даже больше своих пап и мам, а им в лучшем случае кивнут. И платья нового не заметят, и значка, и рисунка на ладошке. Это неправильно.

Конечно, отец остался прежним. Только теперь его нужно искать, находить и извлекать, как семечко, из скорлупы возраста.