Пыль грез. Том 1

В мире куда больше тупых, чем умных. И трудность во врожденном таланте тупых прятать свою тупость. Правда редко проявляется честным недоумением и наивно вскинутыми бровями. Наоборот, она вспыхивает подозрительностью, намеком на недоверие или извращенным молчанием, за которым как будто скрывается напряженная работа мысли, а на деле нет ничего.

Вялость, размеренность этого мира оказалась иллюзией, удобной выдумкой. А правда в том, что все скачет галопом, сотни тысяч булыжников несутся лавиной. Очень просто, правда ужасна.

Давать советы ребенку - как швырять песок в обсидиановую стену. Ничего не прилипает. Грубая правда в том, что каждый получает собственные уроки - и от них не скрыться. Не убежать. Невозможно наградить ребенка своими шрамами; они появляются, словно паутина, которая обволакивает, душит, и ребенок будет бороться и сражаться, пока не избавится от неё. Как ни благородны намерения, единственные шрамы, которые будут полезны, - это те, что он заработает сам.

Идея та же самая. Уберечь людей от беспокойства. Разрушительного беспокойства. Оно возникает, если у населения появляется время думать - то есть по-настоящему думать, когда оно начинает понимать, какое вокруг дерьмо.

Мир преподает нам уроки - или намёками, или, если придётся, жестко и жестоко, так что и тупой поймет. А не поймёт - умрёт. А для умного не понять, разумеется, непростительно.

Крайнее несчастье не в том, что открывает одеяло, а в том, что прячет.

В конце концов, у войны нет другого языка. На войне мы призываем собственную кончину. На войне мы наказываем собственных детей кровавым наследием.

Люди, может и процветают в своем мире, но просто потому, что плодятся, как дикие ортены. Других талантов у них нет.

Да, каждый умирает в одиночестве.  И бывает печаль. Бывают сожаления. Но все это ничто рядом с тем, когда приходит конец роду. Тогда неизбежна правда поражения. Полного, сокрушительного. Это поражение наваливается со всех сторон на последние плечи грузом, который не способна выдержать ни единая душа.

Единственное настоящее проклятье - остаться последним из своего рода.

Необходимость - самый жестокий хозяин.

На лице не было никакого выражения (о, что за ужас — взирать на человеческое лицо, лишившееся выражения, и гадать, кто спрятался внутри и почему больше не желает показываться!)