Пассажирка

Правильно назвал мой друг Станюковича "добрым Чеховым"... Это так и есть. Знание жизни, людей, простых людей и умение перенести всё это на бумагу виртуозным литературным языком, щедро сдобренным народным фольклором и хорошей порцией юмора - ну что может быть лучше для таких вот рассказов, как этот? Читаешь и улыбка не сходит с лица! Поэтому не стану анализировать эту, я бы сказала, комедию с серьёзным драматическим видом...

Раньше говорили "Женщина на корабле - быть беде". А здесь лично для меня случилась не беда, а одна сплошная хохма. Как там говорил Пётр Первый? «Женщин на корабле либо совсем быть не должно, либо столько, чтоб на всю команду хватило поровну». Мудро, но здесь как раз тот случай, что их было всего две. Одна из них, которая самая красивая, аппетитная и неотразимая - генеральская дочка, русская барыня и к тому же уже вдова американца. А другая - её горничная Аннушка, не менее аппетитная, но не такая недоступная. Но команда-то большая и пёстрая - как по уму, так и по возрасту с внешностью. И поровну конечно не хватило. А вернее было бы сказать, что не досталась никому прекрасная Вера Сергеевна с белой кожей, роскошными золотыми волосами, гладкой шейкой и хорошо развитым бюстом.

Белоснежка и семь гномов - клоунов веселили, веселили меня вместе с самим писателем. А в тайне, признаюсь по секрету, в этой комедии я ждала любви. Но хоть чуточку настоящей... Ну правда, так хотелось. Но было только пародийное поведение мужчин, у которых взыграли гормоны, и холодная разумная женщина, которой автор практически не уделил время в рассказе. Жизненно, смешно, очень литературно и не романтично. Хорошо пишет Станюкович, по-доброму...

В качестве цитаты выложу себе на память и всем на радость самую смешную главу рассказа, на мой взгляд, в которой самый юный поклонник пассажирки жалуется на судьбу самому старому. Она меня всех больше рассмешила, буду иногда перечитывать для поднятия настроения :

"Отхлебывая небольшими глотками вино, дедушка украдкой участливо взглядывал на мрачно задумавшегося Цветкова и, наконец, мягко спросил:

— Что вы, батенька, надулись, как мышь на крупу? Или в самом деле серьезные неприятности с капитаном?

— Ну его... капитана, черт с ним! Пусть придирается.

— Так в чем же дело?

— Не могу я, дедушка, терпеть более этого скотства, вот в чем дело, если вы хотите знать! — порывисто воскликнул, встряхивая своей кудрявой головой, мичман, видимо обрадовавшийся случаю излить свое негодование перед единственным на клипере человеком, не ухаживавшим за пассажиркой.

— Какого скотства? — переспросил Иван Иванович, удивленно поднимая свои седые густые брови.

— Понимаете... этого безобразно-подлого отношения к такой святой женщине, как Вера Сергевна! — возбужденно отвечал Цветков и тотчас же вспыхнул.

— Гм... Вот оно что, — протянул старый штурман.

— Особенно этот нахал Бакланов... Честное слово, я запалю ему, наконец, в морду... Пусть вызывает на дуэль... Будем стреляться... Очень рад.

— Что вы, что вы, Владимир Алексеич? Как можно даже говорить такие слова! — строго заметил дедушка и укоризненно покачал головой. — Мы вдали от отечества, от родных и близких, нас небольшая горсточка, которая должна избегать ссор, чтобы вместо плавания не было каторги, а вы захотели дуэлей?! Уж вы извините меня, голубчик, а я прямо скажу: нехорошо, очень нехорошо-с! Каково убить товарища или самому быть застреленным, причинив тяжкое горе родным, — подумали вы об этом? Я вот сорок лет во флоте служу, а не слыхал о дуэлях на судах, слава богу. Ишь тоже что выдумал: дуэль! Не ждал я от вас этого, Владимир Алексеич... Нет, батенька, выкиньте скорее этот вздор из головы, послушайте искренне любящего вас старика... И с чего, наконец, вы окрысились на Бакланова? Что такого он вам сделал?

— Да как же, рассудите сами... Вы, дедушка, можете быть беспристрастны, так как вам Вера Сергевна не нравится... я хочу сказать, не нравится как женщина, и вы... вы... Одним словом, вы не смотрите на нее, как другие, с гадкими мыслями...

— Ну, положим, не смотрю. Уж куда мне, — вымолвил смущенно старый штурман.

— А скотина Бакланов... Обратите внимание, как подло он на нее глядит... Разве можно так оскорблять порядочную женщину и разве не следует проучить подобного нахала?

— Только-то и всего? И из-за этого вы собираетесь... в морду и сочинить дуэль?! Ну не сумасшедший ли вы человек! — с улыбкой проговорил дедушка. — Приревновали, значит?

— Какое я имею право ревновать? Тут не ревность...

— Разве для ревнивых писан закон? За что же вы собираетесь извести Бакланова, как не из-за ревности?.. Обезумели вы совсем, Владимир Алексеич, вот что я вам скажу. Видно, втюрились в пассажирку совсем с сапогами? — ласково прибавил старый штурман.

— То-то и есть, с сапогами, дедушка, — с виноватым видом проговорил мичман.

— Ну и... очень скверно... Впрочем, это ваше дело, но только зачем же истории заводить? Плавали мы себе смирно и дружно два года, никаких, слава богу, историй не было, и вдруг... на тебе! Нет, милый Владимир Алексеич, это не того... не ладно. Вы — человек добрый и не станете разводить ссор... И с чего вы взяли, что Бакланов уж так подло, как вы говорите, глядит на пассажирку? Просто любуется, как и все другие... Всем лестно полюбоваться... А если даже и смотрит, как лисица на виноград, ну и бог с ним. Пусть. Только глаза просмотрит! — засмеялся дедушка. — Не бойтесь, Вера Сергевна умная, она понимает людей, знает, кто чего стоит, и все видит, хоть и не все говорит, потому что нельзя же... дама-с... И выходит, что и ревнуете вы впустую. Так-то. Успокойтесь-ка да отоспитесь хорошенько, а то совсем вы, бедняга, осунулись...

Эти слова добряка Ивана Иваныча несколько успокоили влюбленного мичмана и устыдили его. Он дал слово оставить пока Бакланова в покое и не затевать ссор.

— Так он, по-вашему, не нравится Вере Сергевне? — допрашивал мичман.

— Нисколько, — утешал старик.

— Однако... вчера, когда он пел...

— И пусть себе поет...

Старый штурман допил стакан и вдруг спросил:

— И, скажите на милость, что за надобность такая влюбляться вам, батенька, а? На какого рожна?

Цветков невольно улыбнулся при этих словах и не знал, что ответить.

— Вернемся в Россию, тогда валяйте себе на здоровье, а в море — не резон, только одно расстройство... Что хорошего? Вы вот совсем какой-то шалый стали. К чему эта канитель? Не обалдели же вы до того, чтобы бацнуть предложение: "Так, мол, и так"... Вера Сергевна, положим, дама достойная, но старше вас, да и вам еще рано жениться...

— Что, дедушка, года... Не в этом дело...

— А в чем же?

— Она не пойдет за меня! — грустно вымолвил Цветков...

— А вы уж готовы руку и сердце? — с досадой спросил Иван Иванович.

— Я жизнь отдам за нее, дедушка! — восторженно прошептал мичман.

— И довольно глупо. Очень даже глупо-с. Жизнь впереди пригодится, а не то, что отдавать ее из-за бабы... Не раскисайте, Владимир Алексеич, будьте молодцом... Ну ее, пассажирку... Встретите целую уйму других и снова влюбитесь...

— Нет, шабаш! Такой другой не встречу!

И лицо Цветкова и тон его голоса дышали такой грустью, что старый штурман озабоченно взглянул на молодого человека и сердито проворчал:

— Вы, никак, того... всерьез?.. Эх, говорил я, что не след брать бабу на судно! Вот один и свихнулся. Того и гляди какую-нибудь штуку выкинет...

— И выкину, — загадочно протянул мичман.

— И... срам-с... Возьмите все рифы, а то врежетесь со всего ходу на мель... Экий вы отчаянный... Какую же вы собираетесь штуку выкинуть... Уж не бежать ли за пассажиркой в Россию... Под суд угодно попасть, что ли?..

Интимный разговор оборвался. В кают-компанию, один за другим, стали входить офицеры, напрасно поджидавшие пассажирку на палубе. После завтрака она не выходила наверх. Как кажется, нескончаемая любезность моряков начинала немножко утомлять вдовушку."

В разных профессиях свои суеверия. Если портной уронит на пол ножницы - изделие обязательно придётся перешивать, пилот никогда не скажет о своём рейсе "последний" - только "крайний", реаниматолог - "пациента забрали, выписали" (в другое отделение), только "подняли", не сядет на пустую кровать и уж тем более не положит на неё головной убор, военный не поменяет "позывной", а мореплаватель не возьмёт на борт корабля женщину.

король Дании Фридрих II

Конечно женщины на корабле уже давно не редкость. И эта примета уходит в прошлое. Но раньше у неё было много как фантастических, так и вполне рациональных обоснований.

Фантастические обоснования основывались и на частых женских именах судов - будет ревновать и на фольклорных традициях - в виде случайной пассажирки может оказаться сирена, главное развлечение которой моряков топить, а если не она, а вполне себе добропорядочная женщина - обязательно появятся сирены в море и завораживать будут ещё усерднее, опять же - ревность.

Из рациональных

Петр I.

Военный парусник "Забияка" совершает плавание по маршруту Сан-Франциско - Гонконг. На борт корабля капитану навязывают взять двух пассажирок. Двух женщин. Молодую вдову разорившегося американского дельца и её компаньонку.

Команда от такого вынужденного соседства вроде бы не в восторге, однако чем ближе день прибытия на борт женщин, тем более они воодушевляются. Примета старая, уже давно не актуальная, а общество хорошенькой женщины, больше всего речь идёт конечно о молодой вдове, всегда приятно и разнообразит плавание, хоть это и будет сопряжено с некоторыми стеснениями. Например, членам экипажа капитан строго настрого приказывает пересмотреть свой лексикон на наличие в нём оскорбительных для дамских ушей словечек и непременно от них избавиться, капитанскую каюту решено освободить для пассажирок, ну и выглядеть рекомендовано команде парадно, что при выполнении рутинной морской работы очень неудобно.

А дама-то тем не менее прехорошенькая. Лишённые женского общества уже достаточно продолжительное время моряки в предвкушении и тайне друг от друга начинают строить вполне себе романтические планы на пассажирку.

И только самый старый член команды Евграф Иванович с каждым днём всё угрюмее. Евграф Иванович предчувствует беду, связанную отнюдь не с суеверным страхом, а вполне себе рационального толка: мужики в предвкушении уже начинают ссориться за право ехать за пассажиркой на берег, смотрят друг на друга, кто с ревностью, кто с превосходством и самоуверенностью и вообще ведут себя как мартовские коты.

И вот пассажирка наконец появляется на борту. Она действительно невероятно хороша и прочно поселяется в мыслях без исключения всех членов команды. Мужики начинают ходить возле неё, как коты возле сметаны. Каждый соревнуется с каждым в галантности и манерах ухаживания. Наблюдать за этим забавно. Но кроме того, автор точным образом описывает практически все характеры и повадки мужчин, пытающихся завоевать расположение женщины. Один - рыцарь печального образа, второй бравирует жуткими историями из морской жизни, третий давит на свой солидный возраст и положение в обществе, четвёртый подходит к вопросу с практической точки зрения, пятый уверен в себе настолько, что отказ в его представлении не мыслим.

Забываются невесты, ждущие на берегу, верные жёны, бывшие возлюбленные. Пишутся стихи, готовятся возвышенные объяснения под звёздами и даже готовность ради расположения женщины на безумные подвиги, например броситься с борта в океан и погибнуть. Ну и конечно возникает напряжение. Которое усиливается с каждым днём. Капитан придирается по поводу и без, соперники ревнуют друг к другу. Кое-кто уже даже готов пустить в ход кулаки.

Но сложнее всего в этой ситуации конечно пассажирке. Кроме того, что женщина она красивая, она ещё и мудрая и тактичная. Конечно, как любой женщине, ей приятно внимание мужчин. Но оно становится всё более навязчивым. Она понимает, что способна невольно рассорить команду, а столкнуть лбами мужиков в ограниченном пространстве ещё и в таких непростых условиях как бескрайняя водная пустыня дело весьма опасное, но и решительно выказывать своё неудовольствие тоже неприемлемый вариант. Во-первых, это невежливо, во-вторых опять же грозит возможным вызовом ярости. Ходит в общем пассажирка по очень тонкому льду, лавирует не хуже морского судна между несущими гибель рифами.

Надо отметить, что и как все мужчины в глазах не заинтересованной ими женщины, в процессе ухаживания команда "Забияки" выглядит очень потешно, а иногда даже глупо. Но разражается буря. И вдруг поведение моряков резко меняется. Они становятся мгновенно мужчинами, которыми женщины восхищаются, даже если не заинтересованы в них. Собранность, командная работа, бесстрашие.

Но вот плавание закончено, пассажирка сходит на берег. Команда вздыхает с облегчением. Любовь и клятвы забываются, на "Забияке" воцаряется мир и лад.

Хорошо, что плавание длилось не долго.

Сам я родом из мужиков, крестьянский сын, в недалеком прошлом колхозник и интеллигент в первом поколении. Поэтому после прочтения рецензии  olgavit   где вкратце был обрисован сюжет, мнение мое сложилось точно такое, как у вестового Чижикова из нижеприведенного диалога:

-- Небось мой мичман ловок! -- заступился за своего барина Егорка.

-- Отважности нет... Только языком болтает...Этим в скорости не облестишь.

-- Нельзя, брат, генеральская дочь...

-- Генеральская не генеральская, а все живой человек. Только она, должно быть, какая-то порченая! -- неожиданно прибавил Чижиков.

-- Порченая?

-- Да как же, Егорка. Женщина молодая, сочная, всем взяла, а три года вдовеет, и, -- сказывала Аннушка, -- в Америке женихи были, а не шла. И опять же здесь: все на нее льстятся, а она ровно статуй бесчувственный. Видно, в ей кровь не играет. Есть, братец, такие. Не любят мужчинов...

Я тоже, не читая рассказ, чуть было не обвинил ее во фригидности, но, как говорится, не судите, да не судимы будете.

Что по рассказу. Вот есть такие произведения, которые начинаешь читать, на лице сразу, словно огонь святого Эльма зажигается и начинает бродить улыбка. И еще, у меня отчего-то сразу возникли картинки из фильма «Полосатый рейс». Хм.. А почему бы и нет? Красивая укротительница.. Да, с виду все чинно и спокойно, но души всего мужского коллектива, словно грозные тигры выпрыгнули из грудных клеток и яростно забродили по палубе в поисках добычи! А? Но ведь похоже же! Согласитесь!.

А по сюжету? Что же, все хорошо! Вера Сергеевна оказалась просто умной женщиной и вовсе не бесчувственной статуей! Пресный финал, вы скажете. Ну не знаю, мне как селянину понравилась и еще одна пара Анна Егоровна и Чижиков. У них, я уверен, все срастется)