Цитаты из книги Days Without End

Каждый ирландец считает, что он всегда прав, и готов убить весь мир в доказательство.

Старлинг Карлтон говорит, что вся беда с ирландским солдатом: когда ему приказывают, он начинает думать. Обдумывает приказ. Смотрит на офицера и думает, приятно будет выполнять приказанное или нет.

Мы говорим мало, в основном это обычная болтовня – так мы поддерживаем друг друга против страха. Страх – он как медведь в пещере из легкомысленной болтовни.

Злоба пожирает того, кто злится.

Он говорит это, не выказывая печали, и от этого моя душа становится печальней морды бульдога.

Убийство вредит сердцу и грязнит душу.

Вот так просто взял и сказал. Что жизнь выглядит очень короткой, когда смотришь назад, – хотя, когда ее живешь, она кажется нескончаемой.

Чем меньше скажешь, тем меньше потом расхлебывать, если верить старой пословице.

Какой-то бравый горнист протрубил побудку, но мы, черт побери, уже и без этого все пробудились.

…наши мушкеты были заряжены, желудки полны, и мы в целом одобряли предстоящее нам дело.

Память – ужасная лгунья, и я не верю ничему из того, что она подсовывает. Раз уж я взялся рассказывать, то вынужден доверять ей, но должен официально предупредить, как предупреждает кассир, продавая билет на Западную железную дорогу, что поезд пойдет через глушь, где индейцы, бандиты и бури.

Мой отец был побогаче других и носил высокий черный цилиндр, но даже и этот цилиндр явно знавал лучшие времена, поскольку уже прожил долгую, полную превратностей жизнь в Англии.

Пироги едва из печи, еще горячие. Если в раю так кормят, я, так и быть, согласен туда отправиться.

Укладку, мушкет, грубую форму надо носить весело. Иначе все это тебя раздавит. Лучше всего научиться думать, что ты сильный. Так легче.

Это потому, что нас считали бесполезными. Люди-ничто. Наверное, потому. Эти мысли прожигают мозг. Ничто, отбросы. Но теперь мы препоясали чресла оружием, и мы вырвем победу у врага.

Да и как бы то ни было, все равно умирать. Но дело в том, что если у война не хватает чего-то важного - например, голова отделена от туловища, - индейцы считали, что тогда не сможет попасть после смерти в счастливые охотничьи угодья. Поэтому они отрезали понемногу. Маленькие кусочки. Скажем, ухо или глаз или яйца. Чтобы ты все-таки мог попасть на небо.

Разведчики-поуни чуть не сбежали в прошлом месяце, потому что их жалование не пришло, но потом они увидели, что нам тоже ничего не платят, и успокоились.

Мы тащимся вперед, и солнце молотит нас с высоты, и никому нас защитить. Можно арестовать солнечный свет за попытку убийства на равнинах. Черт бы его побрал.

Мы лежим в темноте бок о бок, и левая рука Джона Коула просовывается под простыней и сжимает мою правую руку. Мы слушаем вопли ночных гуляк под окном и конский топот на дорогах. И держимся за руки, как влюбленные, которые только что встретились. Или как воображаемые влюбленные в неведомой стране, где им можно не прятать свою любовь.

У человека может быть сколько угодно высоких мыслей, и они теснятся в голове, как птицы на ветке, но жизнь не хочет просто так смотреть, как они там сидят. Она их обязательно перестреляет.