В борьбе с насилием она всегда была на стороне его жертв, на стороне женщин, но теперь стремилась прежде всего защитить своего сына. Она поняла, насколько не соответствуют друг другу провозглашаемые гуманистические принципы и повседневная реальность, поняла, что невозможно применить на практике даже самые благородные идеи, когда угроза личным интересам затуманивает рассудок, затрагивая все, что составляет твою жизнь.